— Стрелок, Центр на связи, — как черт из табакерки, откуда-то сбоку выскочил Микис.

— Пошли сдаваться, — махнул рукой Виктор, про себя решив — чему быть, тому не миновать.

В бункере он надел наушники и взял в руку микрофон, потом включил шифрователь и доложил:

— Центр, я Стрелок. У нас ЧП.

— Блин, Стрелок, откуда ты все знаешь? — из наушников донесся то ли возмущенный, то ли торжественный возглас оперативного дежурного. — Откуда ты знаешь, что у нас ЧП?

— Да нет, это у нас ЧП. Ночью было совершено нападение на наш лагерь, силами взвода нападение отбито.

— Черт, как не вовремя! — теперь в голосе дежурного звучали нотки сожаления. — Какие потери?

— С нашей стороны ни раненых, ни убитых. Нападавшие уничтожены, тридцать душ отправлены к Харону. Думаю, ему одной лодки будет мало, баржа потребуется.

— Ну, это уже его проблемы, — отсутствие потерь со стороны спецназовцев заметно ободрило оперативного дежурного. — Вашей группе срочная эвакуация, позже будет поставлена боевая задача. Вертушка прибудет через три часа. Да, еще составь подробный рапорт, с вертолетом высылаю следственную группу. Пусть они копаются в этом и выясняют, кто такой любопытный полез в тренировочный лагерь головорезов. И зачем. Все, конец связи.

Через три часа над лагерем морпехов затарахтели винты транспортного вертолета. Зелено-коричневый «Ми-8МТ» заходил на посадку, своими винтами сотрясая воздух. Едва вертушка коснулась шасси земли, с грохотом распахнулась дверь-задвижка, и на землю, придерживая головные уборы, стали выпрыгивать офицеры из следственной группы, среди которых Савченко узнал своего давнего знакомого, с которым не далее как сегодня общался во время сеанса связи с Центром. Невысокий, плотный, с вечно улыбающейся физиономией и веселым нравом, за что получил прозвище Митя Комик, он приветственно помахал рукой.

— Вот ты, Стрелок, устрица, подкузьмил мне, — после рукопожатия задорно подмигнул Комик. — Только-только сменился с дежурства, как на тебе: послали сопровождать следаков, чтобы они правильно твоих жмуров оприходовали.

— Я, Митя, думал, наш Центр находится на базе. В крайнем случае, в Москве. А вы, оказывается, здесь рядом, всего два лаптя по карте, — Виктору почувствовал себя неловко.

— Да кто же вас, болезных, без присмотра оставит? — продолжал хохмить оперативный дежурный. — Вы же, головорезы, как дети малые. Вон смотри, выпустили вас на природу, и что? Тут же гору трупов напластали. — Комик кивнул на шеренгу убитых нападающих.

— Старший следственной группы майор … — к ним приблизился офицер в пятнистом камуфляже, туго обтягивающем большой живот, со старым потертым портфелем в левой руке. Доложиться по форме ему не удалось, его бесцеремонно оборвал Митя.

— Да подожди ты, будет еще время все разложить по полочкам, — и обратился к Савченко: — Рапорт накатал?

— А как же, на пять листов, — ответил тот, вытащив из нагрудного кармана сложенные вчетверо листы.

Комик нетерпеливо выхватил рапорт и передал майору.

— На, изучай, Пинкертон, а твои трупорезы пусть сфоткают морды покойников, пока окончательно на жаре не раздуло. А вы, Стрелок, грузитесь в темпе. Время не терпит.

Савченко поднял правую руку и взмахнул, давая команду группе на погрузку. Посмотрев Комику в глаза, серьезно спросил:

— Митя, что происходит?

— Работа по вашему профилю, головорезы, — на этот раз в голосе оперативного дежурного не было обычного веселья. — Это война, настоящая война, Витя…

— Прошло двенадцать часов, а эти вояки не дошли даже до центра, — глядя на свои наручные часы, озабоченно произнес Ицхак Каплан. Он, как боевой генерал, болезненно переживал за ход проводимой операции. — План был составлен буквально по секундомеру, а они возятся, как свиньи в грязи. Еще немного — у этих певцов закончится их воинственный пыл, и они разбегутся.

— Как я понял, их коммандос Роккский тоннель взорвать не смогли, — негромко заметил Абрахам Шейн. Уже никто в штабном бункере не сомневался: вертолетное звено с диверсионной командой наверняка уничтожено. Что это обозначало, штабист хорошо понимал и видел реально возможную перспективу развития будущих событий. А перспектива вырисовывалась хуже некуда, и спасти положение могло только чудо.

Генерал Шейн перевел взгляд на Джорджа Мэйна: американец вел себя непринужденно, стоя у амбразуры, следил за картиной боя через мощную оптику стереотрубы.

«Чуда не будет, — наконец сообразил израильтянин. — Мы свою миссию выполнили полностью. Теперь не имеет смысла находиться здесь, думаю, пора возвращаться в Тбилиси и на месте ждать развития событий».

— Да, — машинально кивнул Каплан. — Нужно ехать, пока дороги безлюдные.

Мысль о появлении в скором времени на противоположной стороне казаков, ловких, отважных и беспощадных, гнала от линии фронта обоих бравых вояк в глубокий тыл. Пока в тыл…