Шрифт:
— Вот этот.
Андрей Генрихович кивнул, соглашаясь.
— Павел, открой, — с выражением скучающей вежливости на лице приказал он.
Один из телохранителей выступил вперед, подошел к указанному контейнеру, по борту которого тянулась нанесенная через трафарет надпись:
«Гуманитарная миссия Аллора. Медицинское оборудование. Не кантовать».
Далее шел знак, который присваивался только особым категориям грузов. Он предназначался для таможенных систем и означал, что адекватность содержимого контейнера в данном случае гарантируется Советом Колониальной Администрации.
Павел приложил к замку контейнера магнитный ключ. Вспыхнули и погасли крохотные искорки индикаторов. Спустя секунду раздаюсь характерное шипение, и крышка контейнера приподнялась, обозначив щель по всему периметру.
Человек Гамаюнова без труда снял ее и отступил в сторону, позволяя Хакиму Аль Максуду заглянуть внутрь.
В контейнере, удерживаемые специальными захватами, лежали импульсные винтовки. Оружие было старым, и по всем признакам уже побывало в бою. Рядом, в специальных отделениях контейнера, располагались тщательно закрепленные электронные прицелы и системы подствольных гранатометов.
Аль Максуд пробежал взглядом по содержимому ящика, глазами пересчитал его: десять винтовок, десять прицелов, десять подствольников. Все заботливо упаковано, смазано, лишь царапины на некоторых пластиковых деталях оружия и оборудования говорили о том, что оно уже было в употреблении.
— Хорошо, — отрывисто произнес Хаким, так и не прикоснувшись к содержимому ящика.
Павел посмотрел на хозяина и, дождавшись едва заметного кивка, водрузил крышку на место.
Гамаюнов щелкнул пальцами.
Неизвестно, кому предназначался данный знак, но в глубинах складского ангара что-то пришло в движение, тяжко заворочалось, раздался визгливый звук сервомоторов, вслед за которым пол ангара поколебала тяжкая поступь.
По центральному проходу, в «затылок» друг другу двигались пять погрузочных роботов.
Огромное помещение ожило. Коротко взвыла предупреждающая сирена, и в задней стене пришли в движение сегменты переборки, закрывавшие приемные площадки пяти грузовых шлюзов.
Первый механизм уже остановился. Вместо рук у него присутствовали два штыря, которые он ввел в специальные гнезда стеллажа. Раздалось шипение, что-то щелкнуло, и робот без видимых усилий приподнял целый штабель контейнеров.
Хаким обернулся к Гамаюнову, который равнодушно наблюдал, как первый робот удаляется в сторону шлюза.
— А как с остальным? — повысив голос, чтобы перекрыть грохот работающих механизмов, спросил Аль Максуд.
Андрей Генрихович укоризненно покачал головой.
— У нас есть время, пока роботы перегружают товар, — напомнил он. — Мы давно не общались, думаю, у нас найдется что обсудить, верно?
Хаким бросил взгляд на своих телохранителей.
— Юсуф, проследи за погрузкой. Анвар, ты пойдешь со мной. — Он повернулся к хозяину корабля. — Я не удовлетворен. Мне нужно остальное!
Гамаюнов посмотрел на него, потом перевел взгляд на первого робота, который уже возвращался, транспортируя на борт его корабля пачку иссиня-черных, глянцевитых листов металловодородной брони.
— Думаю, что разговор за обедом пойдет нам на пользу, — с внезапной сухостью в голосе заявил он.
— Что это у него в лапах? — осведомился Рорих, постучав ногтем по экрану.
Вадим, который ждал этого мига два долгих, трудных месяца, не отрываясь, смотрел на робота, несущего стопку черных как смоль листов. Прямо в точку… Оружие, собранное с кладбищ космических кораблей, в обмен на листовые заготовки для обшивки…
— Броня, — ответил он, осознав, что Эрни задал вопрос. — Слышал про недавний анонс «Аллорских Космоверфей»?
Рорих кивнул, догадавшись, о чем идет речь.
Его взгляд скользил по контейнерам с оружием, а мысленно Эрни представлял, как фигуры в белоснежных скафандрах ползают в вакууме среди окоченевших, застывших трупов, обирая их…
Эхо войны… Злое, извращенное, неправильное эхо, ибо те, чьи тела плавали в стенах братских могил погибших кораблей, отдали когда-то жизнь ради рождения и жизни сегодняшних поколений…
Теперь, как он понимал, это оружие должно было пойти сюда, на Ганио, чтобы вооружать новые отряды головорезов, разжигать новую войну… но в эти секунды ему страшны и омерзительны были не ганианцы, а те, вторые, которые являлись представителями цивилизованного мира, те, кто с помпой мелькал на экранах сферовизоров, ронял слезу на публичных захоронениях останков, а в душе…
Впрочем, Эрни не знал, есть ли души у такого сорта людей.
Он вздрогнул, когда Вадим, на минуту оторвавшись от экрана, спросил: