Шрифт:
На мгновение ее охватила паника.
Все ее усилия могли полететь коту под хвост из-за педантичности этого служаки. Ну какого черта он кинулся на поиски сбрендившей капсулы? Как сумел отследить ее путь, ведь Лиза специально блокировала связь, первым делом отключив бортовые радиомаяки?
Алая точка медленно приближалась к планете. Она находилась еще слишком далеко для визуального контакта, и ее приборы навряд ли могли сейчас обнаружить крохотную капсулу, затерявшуюся на геомагнитном фоне огромного шара планеты, но ситуация могла измениться буквально в течение часа…
Лиза не хотела ни встречи с Форриганом, ни каких-либо иных осложнений.
Мысль работала лихорадочно.
Что делать?
Ответ был один: кто бы ни приближался сейчас к планете, он должен найти на ее орбите поврежденную спасательную капсулу без экипажа, с отказавшей связью и перегоревшим бортовым компьютером.
«А лучше бы им вообще не приближаться к этой чертовой планете», — подумалось Лизе.
Она в отчаянии закусила губу.
Почему судьба так немилостива к ней? Почему гонит от беды к беде, от одной неприятности к другой? Что ей теперь оставалось делать?
Только одно — дать спасательной капсуле команду на старт, а самой уходить вниз под прикрытием этого маневра.
Времени на раздумья и сомнения попросту не оставалось.
Судьба опять приперла ее к стенке и насмехалась, глядя, как же выпутается этот странный суррогат машины и человека из очередной пакостной ситуации.
«К черту…» — с неожиданной ожесточенностью подумала Лиза, вставляя на свои места вынутые недавно блоки автоматического пилотирования. — «Я справлюсь. Я все равно буду там и сделаю все, что задумала…»
Она, падала…
В первый момент душу охватил страх: Лиза отделилась от шлюза спасательной капсулы лицом к Бездне, и внутри у нее что-то неприятно сжалось, похолодело. Чернильное полотнище пространства искрилось мириадами далеких звезд; в нем была глубина, которую отказывался постичь разум. Датчики систем жизнеобеспечения тут же тревожно пискнули, отмечая избыточный выброс адреналина в кровь.
Она ощущала себя песчинкой.
Резко сработали установленные на автоматический таймер ранцевые двигатели, и космос крутанулся перед ее глазами. Ощущение тошноты исчезло, теперь ее глаза смотрели на невероятно огромный шар планеты.
Она падала.
Приборы скафандра, очевидно, свидетельствовали об этом, но Лизе казалось, что она висит, раскинув руки и ноги, на семидесятикилометровой высоте, где небо было черным, звездным, а свободного падения не ощущалось вообще.
Вязкая тишина нарушалась лишь ее собственным прерывистым дыханием да равномерным попискиванием датчиков, расположенных внутри гермошлема.
Разумом она понимала, что уже давно находится в границах стратосферы и молекулы разреженного воздуха неощутимо тормозят ее стремительное падение вниз, но чувства оказались прямо противоположны рассудку. Она ощущала в эти минуты какое-то великое, скорбное одиночество. Страх ушел, потонул в этом чувстве вселенского покоя, отрешенности.
Кто бы там ни появился в зоне высоких орбит, — ему уже не достать, не найти ее. Крохотная искра спасательной капсулы почти мгновенно истаяла во мраке, отсекая саму вероятность отступления, пути назад…
Нет. Лиза не собиралась отступать. Ей было все равно, что станется с капсулой и с теми, кого Форриган выслал на поиски самовольно стартовавшего аппарата.
Она падала навстречу своей судьбе.
На высоте десяти километров в последний раз отработали, сжигая остатки топлива, ранцевые реактивные двигатели, и их подвеска отстрелилась, освобождая парашютную систему окончательного торможения.
Лиза, уже порядком измотанная продолжительным падением, старалась смотреть исключительно вниз.
Затяжные прыжки с орбиты не являлись в ее время чем-то сногсшибательным. Она не сомневалась, что совершала их раньше, причем неоднократно, но память об этом стерлась, и ее сегодняшние ощущения были острыми, резкими, как будто все происходило впервые…
Граница десяти тысяч метров была отмечена появлением легких перистых облаков. Они возникли внезапно, будто неведомая сила оторвала невесомые белые полоски от серой, угрюмой массы облачности и, забавляясь, подбросила их вверх, навстречу падающему человеку.
Полосы зыбкого тумана промелькнули мимо и исчезли, уносясь ввысь, им на смену пришли слоистые облака, более плотные, почти материальные… Лиза пронзила в своем падении один такой слой. На несколько секунд ее окружила молочно-белая пелена, потом мир опять открылся взору, но из него внезапно исчезла бесконечность. Лиза оказалась в прослойке между двумя типами облачности. Над головой растеклось слоистое, молочно-белое покрывало, а внизу зловещими уступами громоздились гонимые ветром кучевые облака, чей цвет варьировался от пепельно-серого до иссиня-черного.