Он не врал, понятно: он и в самом деле ни малейшего представления не имел о будущем этих двух офицеров. Одно он знал: в определенный момент они неизвестно куда пропали, так что финалом распоряжался тот подполковник. Сначала предполагалось, что командующий был в момент падения метеора в Петербурге, где и погиб вместе с прочими. Потом выяснилось, что командир оставался здесь, — а теперь он собственными глазами видел, что и начальник штаба в миг катастрофы пребывал в расположении. И все же куда-то они в дальнейшем пропали… Так что Савельев просто обязан был навязаться к ним в поездку… и тоже, чего доброго, пропасть безвестно.

«Ну, не хорони себя раньше времени, — вмешалось его второе Я, упрямый внутренний голос. — И никого не хорони. Эту реальность не то что можно — необходимо изменить…»

— Пожалуй, вы правы, — сказал генерал и решительно встал из-за стола. — Пойдемте. В конце-то концов, имеете право, не посторонний…

— А как все это, — поручик сделал неопределенный жест рукой, — согласуется с полной секретностью?

Генерал улыбнулся чуть вымученно:

— Не забывайте, что прошло четверть века. Здесь уже есть первые бронеавтомобили, и немало людей их видели собственными глазами. Нас, как вы убедились, уже видели посторонние — но они, безусловно, примут нашу машину за очередной опытный образец. Их немало, самых разнообразных…

— Благо наш батальон пользуется той же репутацией, что и ваш, — сказал полковник. — Секретная часть, полигон для испытаний новейших образцов военной техники.

Савельев понятливо кивнул, с любопытством оглядывая незнакомую ему машину, в которой они ехали — броневик на шести высоких колесах. За их спинами покачивались на жестких сиденьях, прикрепленных к бортам, восемь автоматчиков, рядом с водительским местом установлен на кромке броневого листа длинный вороненый пулемет, и усатый унтер стоит возле него, настороженно озирая окрестности.

Поручик уже ездил в автомобилях, попавши в грядущее, — но так уж сложилось, что в броневике оказался впервые, а потому не в силах был совладать с откровенным любопытством. Благо серьезных разговоров не велось. «Сильна машина, — не без уважения думал он, слушая ровное урчание двигателя. — Выехать бы на такой где-нибудь в русско-турецкую кампанию и пустить длиннющую очередь по башибузукам…»

И тут же отогнал эти мысли, прямо-таки панически испугавшись: знал уже, чем они могут кончиться… Во всех подробностях знал теперь две истории, когда оказавшиеся безответственными люди пытались — пусть и с самыми благими, как им казалось, намерениями — изменить правильную линию времени…

Порой он ловил на себе взгляд генерала — не то чтобы подозрительный или пытливый, просто какой-то непонятный.

Можно бы даже сказать, с симпатией смотрит его превосходительство. Неужели мы все-таки прекрасно знакомы там, дома?

Или, быть может, это кто-нибудь из тех, кто придет в батальон лишь годы спустя? Тогда Савельев и не может узнать генерала сейчас, они попросту не знакомы еще… Одно можно сказать с уверенностью: пышноусый полковник ему нисколько не напоминает кого-то из сослуживцев — но и с ним опять-таки предстоит познакомиться год-другой спустя. И если так произойдет, нужно ведь ничем себя не выдать, утаить все, что знаешь… Сами по себе генерал с полковником принадлежат правильной линии, это с падением метеора Время пошло вразнос…

— Останови, — распорядился генерал.

Водитель оглянулся, прекрасно его понял — и затормозил прямо напротив сидевшего на обочине, в высокой траве, человека. Невысокий, пожилой, изрядно плешивый, в неизвестном Савельеву вицмундире какого-то гражданского ведомства — правый рукав почти оторван, вицмундир перепачкан копотью и кирпичной пылью, лицо и большая лысина тоже в саже. Взгляд застывший, мутный, отрешенный от всего сущего. Ну, конечно, обитатель дальней окраины, один из немногих уцелевших…

— Вам не нужна помощь, сударь? — громко окликнул генерал.

Человечек в вицмундире не шелохнулся. Трудно сказать, видел ли он сейчас вообще броневик. Медленно поднял руку с зажатым в ней прямоугольным штофом зеленоватого стекла, упер горлышко в прыгающие губы, сделал несколько больших глотков так, словно воду тянул — хотя даже на расстоянии разило сивухой.

— Благодарю за участие к мирному обывателю, господа черти, — выговорил он внятно и громко, все так же уставясь куда-то сквозь них. — Езжайте уж ладком, куда вам там удобнее… Вы и так на славу постарались…