— Но это же просто безнравственно,— заметила ста-рая миссис Монтэгю, когда Элис кончила.— Не понимаю, что люди в этом находят хорошего.

— Я так и сказала ей,— ответила Элис.

— Кому это ей? — спросил Монтэгю.— Миссис Лэндис?

— Нет,— ответила Элис,— ее двоюродной сестре. Эта девушка вошла, пока я ждала внизу миссис Лэндис, мы с ней разговорились, и когда коснулись этого вопроса, я сказала, что не знаю, смогу ли свыкнуться с подобными вещами.

– — И что же она тебе ответила?—спросил Монтэгю.

— Она ответила довольно странно,— сказала девушка,— и, знаешь, она такая величественная, высокого роста, стройная. Я даже немножко оробела. Она сказала: «Привыкнете. Все так поступают. Если вы попробуете делать по-своему, это сочтут за оскорбление. А остаться без друзей у вас не хватит мужества. Каждый день вы будете принимать решение поступать иначе, но никогда его не осуществите. И так до самой смерти».

— А ты что ей ответила?

— Ничего; в этот момент спустилась миссис Лэндис, и мисс Хэган ушла.

— Мисс Хэган? — переспросил Монтэгю.

— Да,—сказала Элис,—ее зовут Лора Хэган. Ты с ней знаком?

Выставка лошадей происходила в помещении на Мэдисон Гарден сквер, занимающем целый квартал.

За три-четыре дня Монтэгю познакомился с таким множеством людей, что ими можно было заполнить все здание до самого выхода. И каждый из этих изысканных леди и джентльменов, протягивая ему затянутые в перчатки руки, неизменно говорил о том, какая прекрасная стоит погода, и спрашивал, давно ли он в Нью-Йорке и какое впечатление произвел на него город. Затем начинался разговор о лошадях, о публике на выставке и о том, кто как одет.

В эти дни он мало видел Оливера, который почти все время посвящал дамам из компании Уоллингов; Элис тоже редко бывала с ним, потому что кто-нибудь всегда брал ее под свою опеку. Но Монтэгю никогда не оставался один, какая-нибудь из дам изъявляла желание, чтобы он' сопровождал ее в экипаже, и приглашала его к себе на обед или завтрак.

Он не раз задавался вопросом: почему все эти люди так добры к нему, мало известному им человеку, который не может ничем отплатить за их любезность? И вот однажды сидевшая с ним в ложе миссис Олдэн разъяснила ему, что кто-то же должен восхищаться затеями этих дам, иначе перед кем же им хвастать?

— Вам здесь все кажется необычным, все для вас ново,— сказала она,— ваша милая непосредственность действует освежающе, и этим дамам начинает казаться, что, пожалуй, это все не так уж утомительно и скучно! Например, представьте себе, одна из дам купила прекрасную картину; ей сказали, что она прекрасна, но сама-то она ничего в живописи не смыслит; она только знает, что заплатила за нее сто тысяч долларов. И вот являетесь вы и видите, что это действительно великое произведение искусства; подумайте сами, как ей это должно быть приятно.

— Оливер постоянно твердит мне, что выражать свое восхищение — признак дурного тона,— смеясь, возразил Монтэгю.

— Ах, вот что! Смотрите, как бы ваш братец вас не испортил. У нас и так хватает этих «пресыщенных» людей. Будьте хоть вы самим собой.

Он поблагодарил за комплимент, но тут же добавил:

— Боюсь, что я наскучу им всем, как только от и ко мне привыкнут.

— Вы найдете и место для себя и людей по душе, которые будут к вам расположены,— сказала миссис Олдэн. И стала объяснять, что теперь он имеет возможность знакомиться с различными «кругами» общества, самых разнообразных вкусов и направлений. Общество последнее время раскололось на такие «круги», или «слои», и все они относятся друг к другу либо с завистью, либо с презрением. Но поскольку эти «круги» отчасти соприкасаются друг с другом, он сможет познакомиться здесь со многими людьми, которые не только никогда не встречаются, по даже и не подозревают о существовании друг друга.

Миссис Олдэн постаралась дать ему представление о различиях между этими «кругами» общества, начиная с самых фешенебельных и до так называемых «желтых», граничащих с кругом богачей сомнительной репутации; этими последними столица буквально наводнена. Сюда входят спортсмены, работники театров и политические деятели (некоторые из них очень богаты), а эти последние в свою очередь тесно граничат с уголовным элементом и полусветом, где люди очень быстро, становятся богачами. Надо будет как-нибудь попросить брата, сказала миссис Олдэн, чтобы он рассказал подробней об этих людях. Он сам некогда занимался политической деятельностью, и у него своя конюшня скаковых лошадей.

Миссис Олдэн стала рассказывать о чуть приметных, тончайших различиях в условностях, существующих между разными кругами общества. Например, вопрос о курящих женщинах. Теперь курят все женщины, но одни курят только дома, в обществе приятельниц, другие прячутся для этого куда-нибудь в укромный уголок, а третьи курят и у себя в столовой и повсюду, наравне с мужчинами. Но все они сходятся в одном: никто никогда не курит на глазах у «публики», то есть там, где их могут увидать люди не их круга. Во всяком случае, таково было до сих пор общее для всех негласное правило, хотя 'некоторые уже отваживались его нарушать.