Не замеченный никем, Монтэгю спустился с лестницы, надел шляпу, пальто и вышел на улицу.. Он шел по авеню, и вдруг перед ним возник гигантский темный силуэт церкви св. Цецилии. Монтэгю остановился, пораженный: ее взлетевшие в небо контуры показались ему застывшим страстным порывом мятущейся человеческой души. И впервые зa свою жизнь он — как ему показалось — понял, зачем люди воздвигли эту грозную каменную громаду.

Он вернулся домой.

Элис одевалась к балу; Оливер поджидал ее. Монтэгю прошел в свою комнату и снял пальто; Оливер вошел вслед за ним и, неожиданно протянув руку, снял с его плеча «трофей». Осторожно расправив его, он измерил длину и, озорно улыбаясь, поднес к лампе, чтобы рассмотреть цвет.

— Черный. Как вороново крыло! — вскричал он и, весело подмигнув, поглядел на брата.— Браво, Аллен!— И Оливер расхохотался.

Монтэгю ничего не ответил.

С начала поста прошло около недели; в столичных увеселениях наступало некоторое затишье — общество переносило арену своей деятельности в загородные клубы,— Калифорнию, Хот-Спрингс и Палм-Бич. Миссис Кэролайн Смит пригласила Элис принять участие в устраиваемой ею поездке в Палм-Бич, но Монтэгю не пустил Элис: развлекаясь день и ночь три месяца подряд, она подорвала здоровье — изнервничалась и побледнела. Кроме того, поездка во Флориду влекла за собой неизбежный расход в десять — пятнадцать тысяч долларов на новые платья, которые к лету потеряют свежесть, выйдут из моды и уже не будут годиться.

Итак, Элис настроилась сидеть дома и отдыхать; но она пользовалась слишком большим успехом, чтоб ее совсем оставили в покое; через неделю пришло новое приглашение— на этот раз от генерала Прентиса и его семьи. Прентисы задумали совершить железнодорожное путешествие сроком на месяц. У них был собственный поезд, и собралась компания в двадцать пять человек; предполагалось посетить Калифорнию, завернуть по пути в Мексику и — как тогда говорили — «описать полный круг». Элис загорелась желанием ехать, и Монтэгю дал согласие. 'Вскоре к своему крайнему удивлению он узнал, что среди отъезжающих находится Чарли Картер; Монтэгю пробовал отговорить Элис, но она и слышать не хотела. У него не хватило духу настоять на своем.

Такие прогулки по железным дорогам были последним изобретенным состоятельной публикой развлечением; еще год назад никто о них и не слыхивал, а теперь из Нью-Йорка ежемесячно отправлялось до пятидесяти совместных экскурсий. В Палм-Биче можно было видеть сразу десять — двенадцать поездов-отелей; некоторые путешественники так и жили в поезде, который отводился на отдельную ветку, специально для них построенную в том живописном уголке, где им хотелось остановиться. Один богач выстроил себе громадный, похожий на таран, вагон-автомобиль, рассчитанный на шестьдесят пассажиров. Поезд Прентисов состоял из четырех вагонов; в одном из них — «вагоне-библиотеке», отделанном красным деревом из Сант-Яго, находился орган. Кроме того, в поезде были ванные комнаты и парикмахерская, а в багажный вагон были погружены два автомобиля, предназначенные для экскурсионных целей.

После эпизода с миссис Уинни Оливер, видимо, решил, что теперь Монтэгю можно считать принадлежащим к числу посвященных. На этом основании он вскоре позволил ему заглянуть в ту область своей жизни, намеки на которую содержались в песенках, распевавшихся его приятелями на «мальчишнике».

Однажды Оливер собрался в театр с Бетти Уимен, но неожиданно с Запада вернулся ее дедушка, и Оливер, заехав за братом, взял его в театр вместо Бетти.

— Я хотел над ней подшутить — сегодня играет одна из моих старых пассий,— сказал он.

Шел переводный французский фарс, в котором супружеская неверность двух молодых пар служила поводом для бесконечных перипетий. Среди действующих лиц фигурировала преследуемая одним из молодоженов служанка, влюбленная в красивого солдата. Роль была второстепенная, однако исполнявшая ее совсем юная девушка, еврейка, отличалась такой милой грацией и таким заразительным смехом, что на этой роли сосредоточилось все внимание публики. Когда кончился первый акт, Оливер спросил брата, чья игра ему понравилась больше всего, и Монтэгю назвал эту актрису.

— Пойдем, я тебя представлю ей,— сказал Оливер.

Он открыл дверь по соседству с их ложей. «Здравствуйте, мистер Уилсон!»,— приветствовал он какого-то господина во фраке, попавшегося им навстречу. Затем, повернув к артистическим уборным и пройдя коридор, постучался в одну из дверей. Ответил женский голос: «Войдите!» Оливер распахнул дверь, и они очутились в крохотной комнатке, где повсюду были разбросаны принадлежности дамского туалета, а перед зеркалом, в корсете и нижней юбке, сидела молоденькая девица.