Елена позволила себе потрепать его по голове и, улыбнувшись, села за пианино. Обрабатывая коленку Джереми, Адам заслушался мелодией, наполнившей комнату, и даже задержал дыхание, чтобы не пропустить ни одного аккорда. Джереми приоткрыл рот, да так и сидел, глядя, как порхают руки Елены по клавишам. Он перестал икать и ни разу, не пискнул, когда Адам намазывал зеленкой его разбитую коленку.

Повернув голову, Елена ободряюще улыбнулась. От ее улыбки у Адама дрогнуло сердце, хотя он знал, что улыбка эта адресована не ему, а сыну, который в ту же минуту вскочил и подбежал к девушке. Они о чем-то пошептались, а затем Елена уступила ему свой стул и стала что-то объяснять. Джереми слушал ее как зачарованный.

У Адама возникло такое чувство, что они о нем просто забыли. Для него оставалось загадкой, как легко Елена смогла приручить его сына, чего еще никогда и никому сделать не удавалось. В ее присутствии он вел себя просто образцово - ну совсем другой ребенок.

Он почувствовал нечто вроде зависти. Как случилось, что Джереми нашел с ней общий язык при первой же встрече, и почему это не получается у него? Он ведь старается, действительно старается. Может, причина в том, что в таком возрасте мать нужнее ребенку, чем отец? Это напомнило ему о Мелиссе и отозвалось тупой болью в груди. Почему она их оставила? Почему его собственная мать оставила его самого на многие годы у своих родителей, пока сама она наслаждалась жизнью? Что заставляет самых близких ему людей отворачиваться от него?

Адам сжал зубы. Что-то он совсем раскис. Жизнь такая, какая она есть, и можно либо смириться с ней, либо бросить ей вызов, потому что рыдать - самое бесперспективное и бесполезное дело на свете. Он никогда этим не занимался и не позволит себе заниматься этим сейчас.

Он оттолкнулся от стены, возле которой стоял, наблюдая за первым уроком музыки Джереми, и вышел в сад. В конце концов, удастся ли ему позвонить или нет? Компанию он просто так не уступит - слишком много сил, времени и энергии он отдал на то, чтобы сделать себе имя в жестоком мире телевидения, и ему есть за что собой гордиться. Может, стоит вернуться в Америку и снова прилететь на следующей неделе? С другой стороны, Зеб Вергас - замечательный руководитель и превосходно справится со своими обязанностями, а без денег Адам ему ничем не поможет.

Телефон упрямо не работал. Адам чертыхнулся. Какой прок от мобильной связи, когда ни с кем невозможно связаться? Он раздраженно запихнул телефон в карман и стал мерно вышагивать по ухоженным дорожкам сада. Незаметно его раздражение ушло. Он даже сумел расслабиться. С всевозрастающим интересом Адам стал изучать сад, в котором царила такая же умиротворенная атмосфера, как и в доме.

Позади коттеджа Елены стоял еще один небольшой домик. По обе стороны от него были разбиты цветники, а на веранде, под зонтом, стояли стол и два стула. Адам подошел поближе. Похоже, раньше это был гараж, который впоследствии переделали. Адам задался вопросом, с какой целью это было сделано и кто в нем живет.

Вернувшись в дом, он обнаружил своего сына сидящим у Елены на коленях. Его глаза были сонными, но он изо всех сил старался не уснуть, слушая отрывки из симфонической сказки Сергея Прокофьева «Петя и волк». Адам остановился в дверях, не в силах оторвать взгляд от этой картины. Он словно перенесся в другой мир, в другое место, а время вдруг повернуло вспять, напоминая ему о другом мальчике, выросшем на ферме. Его сердце сжалось от воспоминаний.

Адам решительно прогнал непрошеные образы. Жизнь, которую вела Елена, напоминала ему жизнь в тихой гавани. Нет, ему еще рано на покой. Он подумает о своей тихой гавани, но только когда силы его окончательно покинут, а пока они есть, он будет мчаться навстречу штормам и ветрам.

В комнате стало тихо. Стараясь не шуметь, Адам подошел к Елене. Как Джереми ни боролся, но его все же сморил сон.

– Похоже, у вас дар. Вы так легко поладили с моим сыном, - негромко сказал он.

– По-моему, он уснул, - вполголоса сказала Елена.

– Да. Дайте его мне.
– Адам протянул руки.

– Он мне не мешает, - поспешно произнесла она.
– Не трогайте его.

– Хорошо, - уступил Адам.
– Кто бы мог подумать, что ему так понравится Прокофьев.

– Вы разбираетесь в музыке?
– спросила она, явно обрадованная.

– Не совсем, - неохотно сказал он, надеясь, что его слова не сильно ее разочаруют.
– Я знаю эту композицию потому, что она использовалась в кукольном фильме для образовательного канала. Я работал над созданием фильма.

Адам был готов поклясться, что, узнав об этом, Елена к нему немного смягчилась. Он спросил себя, неужели ей так важно, чтобы он знал классическую музыку? Это его странным образом тронуло и встревожило.

Он привык, чтобы в его отношениях с женщинами - любыми женщинами - была определенность, будь они его сотрудницами, подругами или просто знакомыми. А Елена Валерио не только красива, но и совсем не похожа на других женщин.

– Вы ставите фильмы?

– И театральные релизы. Я владею телекомпанией в Лос-Анджелесе.

Елена кивнула, мягко закрыла крышку пианино и убрала прядь волос со лба Джереми. Адаму доставляло удовольствие наблюдать за ней. И это был тревожный звоночек.