Карелин по достоинству оценил оперативность наблюдателей с рейдера. И подумал, что слова Белова насчет трясины, которая ведет себя, будто расчетливое хищное животное, отнюдь не лишены смысла.

На рейдере готовились к старту. По коридорам деловито сновали роботы с грузовыми контейнерами.

Карелин в своем отсеке выслушивал короткие доклады десантников о готовности бортовых систем, по обыкновению не отходя от панорамного иллюминатора.

Белов нетерпеливо ерзал в кресле капитана-дублера. Наконец не выдержал:

— Не хочешь сказать, зачем я тебе понадобился?

Карелин обернулся, но ответить не успел — на одном из экранов возникло лицо пилота патрульного гравилета, облетавшего Сентябрию.

— Странное дело, капитан, — донесся до них встревоженный голос, — я прошел уже несколько сотен километров и нигде не обнаружил ни единого извержения. Такое впечатление, словно трясину сковало панцирем. Судя по приборам, поверхность стала крепкой, как кремень.

— Ясно! — сказал Карелин, и Белов с удивлением констатировал, что загадочное сообщение совершенно не удивило капитана рейдера.

— Это не все, капитан, —продолжал пилот взволнованно. — Невдалеке от корабля обнаружен светящийся участок почвы. Размером приблизительно в полкилометра…

— Что-что?! — воскликнул Белов.

— Почва светится! — повторил пилот. — Впрочем, можете взглянуть сами.

На экране возник огромный многоугольник правильной геометрической формы, будто освещенный изнутри, из непостижимых глубин Сентябрии, ровным малиновым огнем тысяч невидимых светильников.

— Невероятно!. — пробормотал Белов. — Выходит, Сентябрия обитаема? И мы узнаем об этом лишь сейчас… Ты, конечно, свяжешься с Центром и отменишь старт рейдера?

— Возвращайтесь на корабль! — приказал Карелин пилоту, словно не слыша лихорадочного шепота Белова. Со спокойной укоризной взглянул на него, — так смотрят учителя на старательных, но не в меру нетерпеливых учеников. — Рейдер стартует по графику, ровно через полтора часа. Я тебе сейчас все объясню, Петр. Надевай скафандр. У нас появилась редкая возможность пройти по Сентябрии пешком.

— Ты уверен? — спросил Белов. — А если…

— Никаких «если» не будет, — усмехнулся Карелин. — Гарантирую!

Но глаза его не смеялись. В их глубине была незнакомая Белову отрешенная сосредоточенность. И неожиданно для себя научный руководитель экспедиции подумал, что такие глаза, наверное, бывают у людей, которым предстоит первыми подняться в атаку…

С непривычки Белов ступал по твердой, покрытой рыжей пылью поверхности медленно, оглядываясь, в глубине души все еще опасаясь, что бугристая, изрезанная трещинами корка предательски проломится под весом его тела.

Не удержавшись, потрогал острый край трещины. На ощупь тот и впрямь казался твердым, словно камень.

Белов отряхнул пыль с перчаток, задумчиво, снизу вверх глянул на остановившегося рядом Карелина:

— У меня такое впечатление, капитан, что ты обо всем этом знал заранее.

— В общем-то знал, — отозвался Карелин. — У меня свои счеты с Сентябрией. Похоже, теперь моя совесть перед Верой чиста. После того как ее не стало, я почти перестал спать. Свои ночи я проводил в гравилете над трясиной. Мне нужно было понять, что представляет собой Сентябрия, что мы для нее. Вы искали пути к кобальту, а я пытался достучаться до ее сердца. Дразнил ее, чудом уходя от липких извержений… Сбрасывал в кипящую грязь приборы двусторонней связи, кричал, умоляя вернуть Веру… Наверное, я поступал безрассудно, наивно с точки зрения серьезного исследователя.

— Но, ты знаешь, однажды мне показалось (это трудно объяснить словами), что Сентябрия, вернее, это существо, стерегущее кобальт, приглядывается ко мне.

— Существо, стерегущее кобальт?.. — переспросил Белов.

— Да, поверхность Сентябрии действительно представляет собой особую биосистему. Впрочем, это может быть и соединением живой материи с неорганическими структурами. Во всяком случае, эта оболочка — надежный страж кобальтового сокровища. Надежный и жестокий, — добавил он.

— Выходит, Сентябрия — это не совсем планета.

— Это совсем не планета, — поправил Карелин. — По крайней мере, в нашем обычном представлении. Сентябрия — искусственная кладовая кобальта. Своеобразный склад с источником энергии, который держат про запас на задворках галактики. Энергия ведь нужна любой цивилизации. Даже самой высокоорганизованной.

— Значит, все это время мы пытались завладеть тем, что принадлежит другим?

— Похоже. В определенном свете наши действия выглядели неприглядно. Во всяком случае, с точки зрения человеческой морали.