– Ваша Высочество, за доктором уже послали. Чего изволите?

– Пива.
– Наудачу попросил я. Откинул последнее одеяло, и встал на ноги.

Ох, и здоров же этот узбек! Как я встал, так сразу и понял, что гляжу на него снизу вверх. Это ж сколько в нем росту-то?

Узбек меж тем склонился в поклоне и куда-то смылся, только его и видели. \

– Ничего себе. Сон в руку.
– Сказал я вслух. И пошел к двери.

Не дошел, конечно. Стало плохо, стало сводить ноги на холодном полу. Нет, не то что на холодном - пол был просто ледяной, как будто по снегу бегаешь.

Нет, на фиг. Надо бы тапки какие-нибудь поискать, что это я?

Тапки обычно ставят под кроватью, верно?

Я подошел поближе, стараясь ступать ребром стопы, наклонился, одернул покрывало, посмотрел.

Да нет ничего. Ночной горшок только, пустой сейчас, стоит. Золотой, надо сказать! И причудливый такой, в виде держащих вазу пузатых толстяков с веселыми улыбками и зубастыми ртами.

И пыли-то, пыли... Все в пыли. Сантиметровый слой.

Ругнувшись, повернулся к выходу и снова к нему побрел.

Это ж сон, верно? А надо посмотреть, что это он такой прилипчивый...

В этот момент двери распахнулись, влетел узбек давешний, а за ним толстяк в безрукавке и с широкополой шляпой. На ногах его были атласные сапожки, а из-под безрукавки кружавилось белоснежное жабо.

– Ваше Высочество!
– С порога гаркнул толстяк, и поспешил ко мне.

– А ну стой где стоишь, Дон Педро!
– Предупредил его я.

Толстяк затормозил буквально в метре от меня, раскинул руки широко-широко.

– Выше Высочество, как вы себя чувствуете?

– Холодно.
– Буркнул я.

Накатали внезапная слабость. Поднялась с ног, правую ногу свело, потом левую тоже, я резко наклонился, вытянулся на носках... И упал, прямо на руки того узбека, что бежал за толстяком.

В дверях показался второй узбек, который меня "Высочеством" первый назвал. В руках он волок серый кувшин с широким горлом.

Темнота.

И новая морда у меня перед лицом, рябая. Над ней шапка-пидорка, под ней кофта с горлом. И еще что-то у меня в нагрудном кармане шарит.

Они что, совсем с ума спятили?

Вытянул левую руку сначала, от которой Рябой увернулся, но вот правую в печень он как-то не ожидал.

– Уп...ц.
– Сказал рябой, выронил обратно мой кошелек и начал заваливаться на меня. Не, ну совсем как груша, разве что та не бледнеет при удачном попадании и на тебя не валиться. Хотя на Костика однажды завалилась, он как раз нам какой-то удар показывал...

Я выдернул кошелек из его скрюченных пальцев.

– Э, да ты чё, граждане, он человека...
– Я посмотрел в сторону. В проходе метро стоял парень лет тридцати, суховатый такой и худющий, чернявый.
– Э да ты чё его ударил мы помочь хотели...

– А ну, подставляй хохотальник...
– Выдернув тонфу, я пошел по направлению к чернявому, выбирая место для приложения силы.

Чернявый что-то буркнул и стал отходить назад, голову наклонив. Все дальше и дальше. В вагоне еще трое сидят, но они-то не помощники, бабка вообще прыжком к дверям и бормочет что-то себе под нос.

Ну так, а что это я на тонфу-то ручку не прикрутил?

Шаг назад, повернуться...

О, очухался.

– Твою мать!
– Я уклонился вправо, пропустил летящее тело и в пролете ткнул еще раз дубинкой, резко, как ножом, под ребра. Еще раз попал, конечно. Дальше, в плечо отдалось упругое сопротивление. Машинально, на благоприобретенных на тренировках инстинктах, подхватил обмякшего врага за воротник и перекинул через себя, в сторону оживившегося чернявого.

Оба гопничка полетели друг на друга, а потом поезд стал тормозить и вылетел на станцию метро.

Прокашлялись громкоговорители.

– Осторожно, двери...

– Привет, уродцы!
– Сказал я, хватая свою сумку и прыгая за дверь.

Двери закрылись, с той стороны к стеклу прилипла харя чернявого, он ножом постарался расширить дверь, но поезд уже тронулся.

Я запихнул дубинку обратно в сумку, и привалился к колонне.

– Твою мать.
– Повторил за рябым.
– Твою мать, спасибо тебе, Петр Сергеевич... Научил! И тебе, Валерий Алексеевич, тоже спасибо, не бросил...

Забросил сумку на плечо, улыбнулся менту, который уже с подозрением пытался вычислить степень моей подогретости и кредитоспособности, и потрусил к противоположному направлению поездов. Станция как раз в другом конце города, еще и обратно ехать надо будет.

Сны мать твою... Сколько же я продрых, чтоб вот так поехать?

Глава 3

Знаешь, нас наконец настигли

Люди, которые играют в игры