— Потому что я знала, кто убил Сола, — проговорила Мэг. — С самого начала знала. Не Элис. Она не могла. Любимого человека? Невозможно. Никто не мог войти и выйти. И если Элис выстрелила… Значит, кто-то ей приказал. Внушил. Вселенная? Какая, к чертям, Вселенная? Полиции Алекс мог задурить этим голову. Вы сказали, что я практичный человек, и это так. У меня не оставалось выбора. У них все было четко распределено: Алекс — это приборы, подготовка, предварительная работа с реципиентом, Сол — проведение опытов, биология, Фред — разработка идеи о симбиозе. Только Алекс мог…

— Но разве это возможно? — перебил Дайсон. — Так управлять сознанием… Доктор Волков утверждает, что это неосуществимо в принципе.

— Алекс работал с Элис полгода! Конечно, он знал все ее мозговые ритмы…

— Допустим, — неуверенно произнес Дайсон. — Но все-таки почему вы…

— Я не хотела, чтобы Алекс копался в файлах Сола! Убийца! Непонятно?

— Погодите-ка, — Дайсон сделал вид, что эта идея только сейчас Пришла ему в голову. — Если доктор Волков программировал поведение Элис… Программа была на диске, верно? И команда «приступить к выполнению». Прямые улики против доктора Волкова! В ваших интересах, чтобы эта информация сохранилась. Неужели вы и ее стерли?

— А о самоуничтожающихся программах вы не слышали? Я не специалист, но даже я знаю…

— Хорошо, — сказал Дайсон, поднимаясь. — Извините, я не верю, что вы всего лишь стерли информацию. Позднее мы вернемся к этому разговору.

Старшая сестра Флоберстон демонстративно пожала плечами.

— Дискеты у нее, — сказал Дайсон, наливая своему собеседнику большую чашку кофе. — Виски? Нет? А я выпью.

Он плеснул себе на донышко, добавил содовой, сделал глоток, закурил.

— Плохо, если информация пропала, — с сожалением сказал Бестер. Плечо у него было перевязано, рука безжизненно лежала на подлокотнике кресла.

— Плохо, — согласился Дайсон. — Хотя бы потому, что тогда я вряд ли смогу предъявить Мэг Флоберстон обвинение в соучастии.

— Мэг? — поразился Бестер. — Извините, Ред, я вас не понимаю.

— Разве? Я думал, все предельно ясно. Пей кофе, он прочищает серое вещество. Догадайся сам.

— Вы хотите сказать, что не доктор Волков, а старшая сестра Флоберстон… Но она ничего в компьютерах не понимает!

— Нет, конечно. Но в этой компании только сестра Флоберстон обладает лидерскими качествами. Только она — личность. Я не знал покойного Туберта; возможно, он был таким же — наверняка был, иначе не добился бы успеха в науке, не получил бы лабораторию в престижной частной клинике… Туберт был достойным противником для сестры Флоберстон. Наверное, потому она в него и влюбилась. Представляешь себе влюбленную Мэг, способную на подвиг во имя своего чувства, но не прощающую предательства?

— Н-ну… Честно говоря, не очень, но это не имеет значения. Продолжайте. И плесните-ка мне виски. Спасибо. Без содовой, пожалуйста.

— Вот и сестра Флоберстон тоже, — задумчиво произнес Дайсон. — Никаких примесей, чистый продукт. Если бы Туберт ответил ей взаимностью, все было бы в порядке — Мэг стала бы его верной помощницей. Она была уверена, что так и произойдет. Как легко сестра Флоберстон окрутила Фреда Бакли, когда ей надо было создать себе алиби! Как ловко воспользовалась его джентльменскими качествами и слабостью! Точно рассчитала, что он возьмет на себя все, что угодно, лишь бы не упоминать ее имени, но сломается при достаточно сильном нажиме. Препарат месталкина она ему подсыпала во время последнего свидания. Ей это было проще, чем кому бы то ни было. И время подходит — месталкин начинает действовать через восемнадцать — двадцать четыре часа. И далеко не каждый эксперт имеет опыт нашего Колдуэлла… И с Алексом тоже, — продолжал Дайсон, бросая в пепельницу сигарету и закуривая следующую. — Нет, Брюс, ни Волкова, ни покойного Бакли нельзя назвать личностями, это не противники для Мэг. Ей нужен был Туберт! Настоящий мужчина, ученый, человек оригинальных взглядов, уникальной судьбы… Даже то обстоятельство, что Туберт заполучил такую странную болезнь, в глазах сестры Флоберстон выглядело сексуально привлекательным. Представляешь, Брюс, мужчина, которому не нужен сон и который способен всю ночь на подвиги в постели… Это мои предположения, конечно, но, уверяю тебя, нечто подобное мелькало в голове у сестры Флоберстон. Мэг страстно хотела доктора Туберта, а он по уши влюбился в Элис.

— От любви до ненависти один шаг, — кивнул Брюс, и старший инспектор посмотрел на молодого программиста с подозрением: не издевается ли. Бестер был серьезен, и тогда улыбнулся Дайсон.

— Банальное изречение, — сказал он. — И чаще всего неправильное. От любви один шаг до депрессии. Большая часть отвергнутых — что мужчин, что женщин — впадает в душевный ступор, заливает горе алкоголем, с головой уходит в работу, некоторые вешаются — уверяю тебя, таких куда больше, чем людей типа сестры Флоберстон, достаточно сильных, чтобы затоптать свое чувство, как горящую под ногами траву… И того, кого любила, затоптать тоже.

— Мэг возненавидела Соломона — настолько, чтобы убить?

— А ты когда-нибудь встречался с настоящей женской ненавистью? Наверняка нет. Я тоже не часто имел дело с подобными случаями, но, уверяю тебя, Брюс, нет более изобретательного существа, чем женщина, возненавидевшая бывшего любовника.

— Любовника? Но ведь они…

— Не знаю, — отрезал Дайсон. — Вполне может быть, что Туберт пару раз переспал с Мэг Флоберстон, это ведь мужчину ни к чему не Обязывает, верно? Она вообразила Бог знает что, а он познакомился с Элис… Как могла отомстить обидчику старшая сестра частной клиники? Помешать экспериментам? Но она, как ты сам сказал, не очень разбирается ни в программировании, ни в науке. Поэтому сестра Флоберстон взялась с другого конца. Приручила доктора Алекса — раз. Приручила доктора Бакли — два. Первому она внушила, что нет у него большего врага, чем Соломон Туберт. Алекс был влюблен в Элис, а Элис его не замечала, случай типичный, и при вялом характере доктора Волкова последствий быть не могло. Помучился бы, а потом сказал бы себе, что наука и мужская дружба дороже. Но Мэг не позволила этому пожару погаснуть. Наоборот — разожгла так, что доктор Волков готов был на все, чтобы избавиться от Туберта. И не только как от соперника. Наверняка сестра Флоберстон играла и на другой его струне — научной ревности. Черт возьми! Лаборатория ведь на самом деле — детище Волкова, а не Туберта. Сол мог задумать опыт, оценить результаты, но Алекс куда лучше разбирается в приборах, компьютерах, оборудовании. Туберт знал, ЧТО нужно делать, а Волков — КАК. Начинаешь думать — почему Туберт, этот выскочка, этот ниоткуда взявшийся тип получил мою женщину и мою, по сути, работу? Подумаешь — гипотезы! Что бы он делал без меня? А если его не будет… Понимаешь, Брюс? И работа, и женщина достанутся ему, доктору Волкову.