— Я тоже не вижу.

— Спустимся немного ниже, там у стены мы отдохнем и полюбуемся огнями города. Чудесное место! Чудесный вечер! Боб, наверное, не раз говорил вам, как вы прелестны. И знаете, это действительно так.

Кэт Фостер поднялась в номер, приняла гормональные таблетки и вновь спустилась в холл в надежде отыскать там мужа. Не найдя его, она пошла в бар и увидела Боба Смита, который сидел в одиночестве за двойной порцией виски.

— А где все? — спросила она и, поскольку в баре было много народа, добавила: — Я имею в виду нашу компанию.

— Ушли, наверное, — ответил Боб.

— А ваша жена?

— Что? Ах да — она тоже ушла. Следом за леди Алтеей и мисс Дин. И ваш муж вместе с ней.

— Ясно. — Кэт действительно все было ясно. Джим специально улизнул, пока она поднималась в номер. — Послушайте, что проку сидеть здесь одному и сосать эту отраву, — сказала она. — Надевайте-ка пальто и пойдем искать остальных.

Может быть, она и права. Может быть, и впрямь глупо так раскисать и пить в одиночестве, чего этим добьешься? Если на то пошло, он вправе требовать от Джил, чтобы она была рядом с ним. Но как она улыбалась Джиму Фостеру — разве мог он стерпеть это? Он-то думал, что, оставшись в баре, хоть немного проучит Джил, а на самом деле если он кого и наказывает, то лишь самого себя. Скорее всего, Джил это совершенно безразлично.

— Ладно, — сказал он, сползая с высокого табурета, — идемте за ними.

Они пошли по тропе, которая спускалась в долину. Странная это была пара: Боб Смит — долговязый, сухопарый, грива темных волос почти по самые плечи, руки глубоко засунуты в карманы пальто — и Кэт Фостер — в норковом жакете и золотых серьгах, видневшихся из-под слегка подсиненных волос.

— Если вас интересует мое мнение, — говорила Кэт, осторожно ступая по тропе, ее туфли совершенно не подходили для подобных прогулок, — то вся эта затея с Иерусалимом была ошибкой. По-настоящему он никого не интересует, разве что мисс Дин. Здесь дело в леди Алтее. Они с викарием все и устроили. Вы же знаете, что это за особа — ей непременно надо играть роль владетельной дамы, где бы она ни находилась: в Англии, на пароходе или на Ближнем Востоке. Что касается Бэбкока, так с него толку — как с козла молока. Без него было бы гораздо лучше. Ну а что до вас двоих… Так вот — всегда позволять жене делать все, что ей заблагорассудится, не лучшее начало для семейной жизни. Вы должны проявить хоть немного твердости.

— Джил очень молода, — заметил Боб, — ей всего двадцать лет.

— Ах, молодость… Не говорите мне о молодости. Нынешняя молодежь слишком беспечна, во всяком случае у нас в Англии. Вам не о чем заботиться, не то что некоторым молодым людям в этой части света — я говорю об арабских странах, — здесь мужья строго следят, чтобы с их молодыми женами что-нибудь не стряслось.

«Пустая трата слов, — вдруг подумала она, — до него все равно не дойдет. Все они думают только о себе. Ах, если бы я умела иначе ко всему относиться, зачем принимать все так близко к сердцу! До добра это не доведет. Меня доконают бесконечные тревоги о судьбах мира, о будущем, о Джиме. Куда же он, в конце концов, отправился с этой девчонкой? Ну вот — начались перебои в сердце. Может быть, гормональные препараты мне вредны?..»

— Не бегите так быстро, — попросила она. — Мне за вами не поспеть.

— Извините, миссис Фостер, мне показалось, что впереди, вон у тех деревьев, я видел две фигуры.

«Даже если это они, — подумал Боб, — что из того? То есть что я-то могу сделать? Не устраивать же сцену только потому, что Джил захотелось прогуляться с одним из членов нашей группы. Мне придется молча плестись за ними и ждать, пока мы вернемся в отель. Там я, конечно, устрою ей взбучку. Неужели эта несносная баба не может помолчать хоть минуту?..»

Тем временем они приблизились к деревьям, о которых говорил Боб, и увидели леди Алтею и мисс Дин.

— Вы не видели Джима? — громко спросила Кэт еще издали.

— Нет, — ответила леди Алтея. — А я хотела бы знать, что случилось с Филом. Наши мужчины могли бы не бросать нас подобным образом. Не слишком-то они внимательны. Уж мистер Бэбкок, во всяком случае, должен был подождать нас.

— Разве можно сравнить его с нашим милым Пастырем, — пробормотала мисс Дин. — Он бы все так прекрасно организовал, он бы знал, что именно следует нам показать. Ведь сейчас мы даже не знаем, где Гефсиманский сад — дальше по дороге или мы стоим в самой середине.

За стеной мрачно чернели деревья, и казалось, что дорога становится еще более каменистой. Будь здесь милый Пастырь, она могла бы опереться на его руку. О, конечно, леди Алтея так любезна, но ведь это совсем не то.

— Я пойду дальше, а вы оставайтесь здесь, — заявил Боб.

Он зашагал по тропе. Если остальные члены группы держатся вместе, то они должны быть где-то поблизости. Пасет их, конечно, полковник, а раз так — он присмотрит за Джил. Впереди между деревьями был просвет, в котором виднелся каменистый склон, лишь кое-где поросший невысокими оливковыми деревцами, — ничего похожего на сад. Что ни говори — идиотская вылазка, и только ради того, чтобы завтра снова проделать весь этот путь.

И тут Боб увидел какую-то фигуру. Правда, только одну; человек стоял, прислонившись к валуну. Это был Бэбкок. Сперва Бобу показалось, что пастор молится, но вскоре он разглядел, что тот склонился над записной книжкой и при свете карманного фонарика делает в ней какие-то записи. Услышав шаги, Бэбкок поднял голову и помахал фонариком.

— А где остальные? — крикнул Боб.

— Полковник — на той дороге, откуда вы пришли, а мальчик спустился ниже, получше рассмотреть Гефсиманский сад. Сад сейчас закрыт, но это, в сущности, неважно — настроение можно почувствовать и здесь.