Стрелки часов показывали половину первого.

Однажды вечером на западе вспыхнуло зарево большого пожара. Жители Таганрога думали, что горят какие-то склады. Но, кроме военных властей, только начальник полиции Стоянов да некоторые члены бургомистрата знали, что происходит. Зондеркоманда СС-10А по приказу штурмбаннфюрера Кристмана начала планомерное уничтожение «лишней части» населения.

Цыганский колхоз, располагавшийся в нескольких километрах западнее города, привлек внимание эсэсовцев. Они скосили пулеметным огнем женщин, детей, стариков и, заметая следы преступления, подожгли их дома и колхозные постройки. Бушующее пламя негаснущей зарницей осветило небо на горизонте.

...До комендантского часа оставалось каких-нибудь сорок минут, когда в Котельном переулке Николай Морозов лицом к лицу столкнулся с Константином Афоновым. Костя вынырнул из-за угла. Посторонившись, он хотел пропустить Николая, но тот остановился, удивленно спросил:

— Это ты, Афонов?

Скорее по голосу Константин узнал секретаря городского комитета комсомола.

— Здравствуйте! Это я, — ответил он, не протягивая руки.

Николай обратил внимание на его оттопыренное пальто.

— Что, опять голуби?

До войны Костя слыл ярым голубятником. Даже на комсомольское собрание, где его должны были принимать в комсомол, он принес за пазухой голубей и выпустил в окно целую стаю чиграшей и монахов.

— Нет. Не голуби это, — виновато улыбнулся Константин и поманил Николая пальцем.

Во дворе ближайшего дома, куда они зашли, он распахнул пальто. Отблески зарева сверкнули на вороненом стволе немецкого автомата.

— Вот они нынче какие голуби.

— Где достал?

— С пьяным румыном на валенки поменялся.

Николай глянул на ноги Константина и только теперь увидел, что тот топчется на снегу в одних шерстяных носках.

— Ты же простудишься. Пойдем, я тебя провожу немного. Нам, кажется, по пути.

Вместе направились они по темному переулку. Луна висела над городом в россыпи ярких звезд. На западе по-прежнему полыхал пожар.

— А ты не боишься? — вдруг спросил Николай. — За этот автомат немцы голову могут снять.

— Так ведь и за голубей не милуют. По приказу бургомистра всю стаю пришлось порезать. Даже пару «киевских», которых сам выкормил, и ту под нож пустил... Но ничего... Дорого им мои голуби обойдутся. Достану патроны и начну потихоньку постреливать.

— Костя, один ты с ними не справишься. Только беду накличешь. Надо товарищей подбирать. Тогда веселей дело пойдет.

— А у нас уже есть... — Константин запнулся, метнул в Николая испытующий взгляд: «Сказать или нет? А может, не говорить? С Василием посоветоваться? Зачем я ему автомат показывал?» Под ложечкой у Константина неприятно засосало.

— Ну, чего смолк? Теперь уж выкладывай начистоту.

Николай остановился и в упор рассматривал Константина.

На длинных ресницах парня искрился иней. Голову плотно облегал кожаный летный шлем. Вокруг шеи топорщился черный ворот свитера.

— Да нет, я вас знаю, чего же сомневаться? — неуверенно проговорил Константин. — Работаем мы сейчас на заводе. Работаем помаленьку. К людям присматриваемся.

— Кто это — мы?

— Ну я... И братья тоже. Андрейка с Александром. Заходите к нам, там и потолкуем. Что здесь на морозе говорить? Котельный, дом тринадцать. А сейчас идти пора. Патрульные скоро выйдут.

Но Морозов не мог так отпустить Афонова. Их встреча не была случайной. Морозов уже давно искал связи с людьми на заводе. О семье Афоновых ему сказал Кузьма Иванович Турубаров, а это была рекомендация надежная.

С минуту шли молча. Только снег поскрипывал под ботинками Морозова.

Константин в носках шел неслышно. Николай искоса поглядывал на своего спутника и первым возобновил разговор.

— Вот что, Костя, — сказал он, — хорошо, что мы с тобой встретились. Я подыскиваю таких ребят, как ты. У нас уже кое-что сделано.

Константин быстро взглянул на него.

— А это не вы с комендатурой расправились? — вдруг спросил он.

— Может, и мы, — Морозов заговорщицки улыбнулся и подмигнул Косте. И, видимо, от этой улыбки настороженность Константина растаяла. Почти у самого дома он вдруг сообщил Николаю о двоюродном брате.

Василия Афонова Николай хорошо знал по партийной работе. Частенько встречались они в Ростовском обкоме партии на различных совещаниях и семинарах. Бывал Николай по службе и у Василия в Матвееве Кургане. Афонов всегда нравился ему своей серьезностью, честностью и прямотой. Потому-то он так обрадовался, услышав, что Афонов пришел в Таганрог.

— Где он живет?

— Тут рядом. Через наш двор пройти можно.

Решив не откладывать встречу, Николай тут же пошел к Афонову. Василий встретил его так, словно давно ждал. Спать им в ту ночь не пришлось. Как всегда после долгой разлуки, разговорам не было конца. Уже далеко за полночь Морозов спросил: