Шрифт:
— Откуда знаешь, что Левка Костиков? — Стоянов поднял глаза от листовки и уставился на Кондакова.
— Это точно. Он одному моему знакомому уже третью листовку передает. Да еще уговаривал его в какую-то организацию поступать. Стыдил за то, что тот зарегистрировался как комсомолец.
— Так, так. В организацию, говоришь, предлагал? — Стоянов оперся на палку, нервно постучал пальцами по ручке.
Потом, подойдя к столу, он позвонил начальнику политического отдела и приказал ему срочно зайти. Через несколько минут в кабинете появился Петров.
— А ну-ка, расскажи все снова, — приказал Стоянов Кондакову.
Тот повторил.
— Ясно, где зверь притаился? А мы все по заводам рыскаем, — зло сказал Стоянов. — Арестовать этого Костикова немедля, сегодня же ночью, — распорядился он, когда Петров, прочитав листовку, отдал ее обратно.
— Слушаюсь. Может, через него и до всей стаи доберемся?
— Я этого гада сам допрашивать буду. Только смотрите не дайте ему уйти.
— Все будет в полном порядке, господин начальник.
— Ладно, ступай.
Петров скрылся за дверью. Повернувшись к окну, Стоянов мысленно представил себе лицо капитана Брандта, когда тот узнает, что русская вспомогательная полиция напала на след подпольщиков. Стоянову с тех пор, как Брандт стал его непосредственным начальником, очень хотелось добиться расположения капитана. «Теперь-то он останется доволен работой вспомогательной полиции. Тут уже ничего не скажешь». Поглощенный своими мыслями, Стоянов забыл о Кондакове. Но тот сам напомнил ему о себе.
— А деньги-то когда заплатите?
— Погоди ты! Если банду накроем, к ордену тебя представлю.
— Орден это неплохо, а только мне деньги нужней.
— Никуда они не денутся. Позднее получишь — целее будут. Тебе марками или рублями выписывать?
— Мне все одно.
— Ладно, сегодня восемнадцатое, приходи двадцать пятого за получкой. Куда девать их будешь?
— В оборот пущу. Свое дело открывать собираюсь.
— Ишь ты, что задумал! — рассмеялся Стоянов. — Ну да ладно, ступай. И мне пора. Только смотри, Костиков — мой. Штурмбаннфюреру Биберштейну ни звука.
— А деньги-то двадцать пятого отдадите?
Вопрос насторожил Стоянова. «Что, если этот болван, боясь, что ему не заплатят, сообщит о Костикове в зондеркоманду СД-6?»
— Эх ты, Фома неверующий! Пойдем, прикажу сейчас выдать.
Он сам проводил Кондакова к бухгалтеру и распорядился немедленно выплатить двести рублей. И просчитался.
Теперь, когда две сторублевые бумажки похрустывали в кармане, Кондаков прямо из полиции помчался к зданию Чеховской школы, где размещалась зондеркоманда СД-6, с которой он давно уже сотрудничал.
В надежде заработать еще две десятки Кондаков сообщил и о Костикове, и о своем приятеле — зарегистрированном комсомольце, который получает и читает антигерманские листовки. Но шеф зондеркоманды СД-б, гауптштурмфюрер Миллер в отличие от Стоянова не стал торопиться с арестом Костикова. Он позвонил в оперативное отделение зондеркоманды службы безопасности СД-6 и, рассчитывая ухватить нить, ведущую к подпольной организации большевиков, приказал установить слежку за Костиковым и другими учащимися сельскохозяйственной школы.
XIII
18 февраля вечером в домике Турубаровых собрались члены молодежной группы. Николай Морозов рассказал о последних сообщениях с фронта:
— Сегодня даже газета «Новое слово» вынуждена заявить что немцы оставили Ростов и Ворошиловград. Правда, пишут, якобы германское командование, беспокоясь о мирных жителях, сдало Ростов без единого выстрела, но это лживая гитлеровская пропаганда. Посмотрите, в этой же газете сообщается, что Красная Армия всюду несет большие потери. Откуда же они могут быть, если фрицы сдают города без единого выстрела? Этот вымысел рассчитан на дураков. А нам понятно, почему бегут завоеватели с нашей земли. Просто их нещадно бьют на фронте...
— Говорите, Николай Григорьевич, что делать, — прервал Морозова Лева Костиков. Узкие карие глаза его, как всегда, загорелись нетерпеливым огоньком.
— У меня заготовлены листовки, которые надо распространить, — Морозов извлек из кармана целую пачку бюллетеней. — Тут все написано. Прочтите внимательно.
— Читайте сами, товарищ Морозов, вслух, — попросил Кузьма Иванович Турубаров, которому подпольщики разрешили присутствовать на совещании.
Николай кивнул.
— Пожалуй, это будет правильней, — сказал он. — Может быть, у кого-нибудь из вас возникнут вопросы.