Время от времени Гиллигилл хватал пролетавшую над головой муху и отправлял в рот. Эльфы морщились и покрепче прижимали к носам надушенные платки.

– Ну, что делать будем? – спросил, наконец, орк.

– Мух перестанем жрать, – процедил брезгливый Геремор.

Гиллигилл демонстративно проглотил еще одну крылатую тварь и уточнил:

– Надо где-то лошадей раздобыть. Может там? – он кивнул на сверкающий огнями дворец.

– Пожалуй, – согласился Олло. – Заодно узнаем, сможем ли мы общаться с местными, как обещает Геремор.

Геремор фыркнул и поднялся на ноги.

– Не отставайте.

Олло и Гиллигилл потянулись следом.

Чем ближе они подходили, тем удивительней казался и сам дворец и его обитатели.

На площади перед входом и внутри, за большими окнами, копошилась толпа оборванцев. Мужчины в грубых буро-зеленых куртках и штанах, в блестящих сапогах из неведомого сорта кожи, восседали на огромных серых мешках. Рядом стояли женщины в обтерханных брюках и залатанных тужурках. В руках – корзинки и коробки, из которых торчали побеги каких-то растений. Заспанные дети мертвой хваткой держали домашних животных, взиравших на происходящее с тоской и смирением обреченных.

– Смерды, – удивленно сказал Геремор. – Что они делают во дворце?

– Нам везет, – жизнерадостно заявил Гиллигилл. – У кого еще купить лошадей, если не у крестьян! Как у нас с наличностью?

Остановившись, вывернули карманы. Набралось несколько золотых, пригоршня серебряных крон и мешочек с раскрашенными кошачьими черепами – орки не признавали другой валюты.

Потом тянули жребий – общаться с деревенщиной не хотелось никому.

Через минуту, зло размочалив короткую соломинку, Олло взял три кроны, два кошачьих черепа (на всякий случай) и направился к людям. Присмотревшись, он выбрал дородного мужика, сидевшего на зеленом мешке. В правой руке мужик держал новенькую лопату, в левой – связку досок, покрытых облупившейся белой краской.

Олло отвесил легкий полупоклон, всем своим видом показывая, какой чести удостаивает оборванца, и приступил к переговорам:

– Приветствую тебя, добрый землепашец.

– Чего? – не понял мужик. Похоже, он был глуховат.

– Приветствую, землепашец, – повторил Олло громче.

– Кого приветствуешь? – переспросил крестьянин. Он во все глаза таращился на странно одетого длинноухого субъекта с копной рыжеватых косичек на голове.

– Здорово, селянин! – заорал эльф что было сил. – Здорово!

Мужик вздрогнул, поднялся с мешка и покрепче ухватил лопату. Окружающие, расступившись, испуганно следили за происходящим.

– Мне нужна лошадь! Три лошади! Или три мула! На худой конец – три осла! – прокричал эльф в ухо собеседнику. – Осел, понимаешь? Ос-лы! И-ша-ки! Я заплачу! – и Олло протянул на ладони серебряную монету и красный кошачий череп.

Крестьянин испуганно оглянулся, ища поддержки. Но окружающие затравленно молчали.

– Чего ему надо, а? – спросил мужик, чуть не плача. – Где я ему ишаков возьму?

Вдруг сквозь толпу протиснулась старушонка в синих штанишках с пузырями на коленях и белой шляпке, похожей на шляпку гриба.

– Ты чаго к человеку пристал, наркоман проклятый?! – завопила она тонким голосом. – А ну иди откуда пришел, а то милицию вызову! Ишь, чучело ряженое! Я те таких ишаков насую – век чесаться будешь! – Для верности старушонка сунула под нос эльфу сухонький мозолистый кулачок. Народ одобрительно загудел.

Олло, потрясенный до глубины души, вернулся к товарищам.

– Сборище психов, – сказал он, злобно зыркнув на крестьян.

– Нечего было связываться с деревенщиной, – наставительно сказал Геремор. – Пойду, поищу хозяина дворца.

Геремор вернулся через четверть часа в сопровождении трех дюжих молодцов в одинаковой серой мешковатой одежде и странных шапках, похожих на блин с козырьком. Двое волокли эльфа под руки, третий нес под мышкой меч, лук и колчан. На шаг впереди топала размалеванная девица в короткой юбке и ярко-розовой прозрачной блузке. Время от времени конвоир подгонял девицу тычками в спину, в основном – в нижнюю ее часть.

– Урод! – кричала девица, – Козел патлатый! Ай! Петрович, чего пихаешься! Я к нему как к нормальному клиенту, а он фуфло сует! Я баксы беру или деревянные, на худой конец! А он ржавчину какую-то предлагает и еще черепушку. Сатанист! Извращенец!

В двух шагах от эльфа и орка процессия остановилась.

– О, еще два извращенца, – констатировала девица. – Козлы.

– Заткнись, Кучкина, – сказал детина, тащивший имущество Геремора, – а то наподдаю вот этой штукой. – Он погрозил рукоятью меча.