Мне не терпится поскорее увидеть его и услышать его историю. Расскажет ли он мне о себе больше?

Продираюсь сквозь деревья и налетаю на инструктора.

— Похоже, сегодня вы кое-кому проиграли соревнование, — говорит он и записывает в датапод время моего прибытия.

Что он имеет в виду? Ищу глазами Кая. Рядом с ним сидит девочка, золотые волосы струятся по спине. Ливи.

Она что-то говорит, и Кай смеется. И ни движения, ни жеста в мою сторону, приглашающего сесть рядом с ним. Он даже не смотрит на меня. Мое место заняла Ливи. Я делаю шаг вперед.

Она протягивает Каю ветку. Он даже не колеблется. Держит ветку поверх ее руки, и я вижу, как он помогает ей рисовать кривые линии на грязной земле.

Он что, учит ее писать?

За одним моим шагом вперед следует много шагов назад. Я поворачиваюсь и иду прочь, чтобы не видеть всего этого. Сияния солнечного света в ее волосах, их почти соприкасающихся рук, букв, написанных на земле, его глаз, которые смотрят мимо меня, солнца и ветра и тихих слов, которые должны были быть моими.

Как могу я поговорить с Каем, если она сидит не моем месте? Как могу я теперь учиться писать? Как могу я узнать больше о его истории?

Ответ простой: никак.

После спуска с холма инструктор произносит речь.

— Завтра мы пойдем по другому маршруту, говорит он. — Когда приедете в питомник, стойте на остановке поезда и ждите меня. Я поведу вас на новое место. Мы больше не будем подниматься на этот холм.

— Наконец-то, — стоя позади меня, говорит Кай, но так тихо, что слышно только мне, — а то я стал чувствовать себя, как Сизиф.

Я не знаю, кто такой Сизиф. Мне хочется повернуться и спросить Кая, но я не делаю этого. Он учил Ливи писать. Может быть, он теперь расскажет ей свою историю? Я обманывала себя, думая, что значу что-то для него? Может быть, много девочек знают историю Кая, и он готов каждую учить писать ее имя?

Даже зная, что это не так, не могу избавиться от ни да его руки, которая направляет ее руку.

Инструктор свистит в свисток, отпуская нас. Я иду прочь, стараясь держаться немного в стороне от всех. Сделав несколько шагов, слышу позади себя голос Кая.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает мягко. Я знаю, о чем он. Хочет услышать продолжение стихотворения.

Не оборачиваясь, отрицательно качаю головой. У него не нашлось слов для меня. Почему у меня должны быть слова для него?

Мне хочется, чтобы здесь была мама. Время для ее командировки выбрано странно: лето — самый ответственный сезон в питомнике, за многими растениями надо ухаживать. Но и мне мама очень нужна. Как без нее подготовиться к моему первому официальному свиданию с Ксандером?

Я надеваю чистое будничное платье, жалея, что нельзя надеть зеленое шелковое. Тогда все напоминало бы нам обоим о Банкете, который состоялся месяц назад.

Выйдя в холл, вижу отца и брата, они ждут меня.

— Ты очень красивая, — говорит отец.

— Выглядишь неплохо, — вторит ему Брэм.

— Спасибо, — говорю я, округляя глаза. Брэм произносит эти слова каждый раз, когда я куда-нибудь иду. Когда я собиралась на Банкет обручения, он сказал то же самое, правда, с большей уверенностью.

— Мама постарается позвонить нам сегодня вечером, — говорит отец. — Ей хочется знать все подробности.

— Надеюсь, ей удастся. — Мысль о разговоре с мамой после свидания радует меня.

Из кухни раздается сигнал к ужину.

— Время есть, — говорит отец, обнимая меня. Хочешь, чтобы мы подождали здесь с тобой или нам убраться с дороги?

Брэм уже на полпути к кухне. Я улыбаюсь отцу:

— Иди к Брэму, ужинай. Со мной все будет хорошо.

Отец целует меня в щеку.

— Я вернусь, как только позвонят в дверь.

Он тоже подозрительно относится к обязательному присутствию чиновника.

Представляю, как отец подойдет к двери и вежливо скажет: «Извините, сэр. Кассия не может пойти на свидание». Я представляю, что он улыбнется Ксандеру, чтобы тот знал: не из-за него мой отец волнуется. Представляю, как после этого он вежливо, но твердо закроет дверь и оставит меня дома, в безопасности. В этих стенах, где я всегда чувствовала себя в безопасности.

«Но этот дом больше не безопасен, — напоминаю я себе. — Здесь я в первый раз увидела лицо Кая на микрокарте. И здесь обыскивали моего отца».

И вообще, есть ли безопасное место где-нибудь в Городке? В Сити? В Провинции? В этом мире?

Я сопротивляюсь желанию повторять слова из истории Кая, пока жду. Я слишком много о нем думаю и не хочу, чтобы он был с нами сегодня.

Звонок в дверь. Ксандер. И чиновник.

Мне кажется, я совсем не готова к этому, не знаю почему. Вернее, знаю: если задумаюсь об этом всерьез прямо сейчас, может измениться все. Абсолютно все.