Шрифт:
– Удалось, удалось. А еще удалось даже то, о чем и мечтать не мог. С самим сэром Артуром Конан Дойлем познакомился! Одно это чего стоит. Вот только дома мало кто поверит.
– Поверят. У вас же автограф есть.
– Эх, будто я не мог любого другого англичанина попросить надпись сделать.
Мы еще немного поговорили о Петиных планах и о том, что каждому из нас также не удалось всего, чего он намечал или просто желал. Потом Петин отец сказал:
– А знаете, чему я больше всего радуюсь, покидая эту страну, которая в целом произвела на меня весьма благоприятное впечатление? Тому, что можно будет расплачиваться, пусть и не рублями с копейками, а франками и сантимами, но не будет этой путаницы с шиллингами, пенсами, фунтами, гинеями… [38] И что тут еще в ходу?
38
Денежные единицы в Великобритании были весьма непросты для иностранцев. В одном фунте было 4 кроны, или 8 полукрон, или 10 флоринов, или 20 шиллингов, или 240 пенсов, или 960 фартингов. Соверен, как и фунт, был равен 20 шиллингам, а одна гинея была равна приблизительно 21 шиллингу.
– Флорины.
– Кроны.
– Пенни.
– Фартинги.
– Вот-вот! Из-за этого так легко попасть впросак.
Время до Дувра пролетело незаметно, а там мы, уже не заботясь о багаже, просто прошествовали с перрона на пристань и поднялись по трапу на двухтрубный пароход, который, конечно же, назывался очень пышно: «Герцогиня Йоркская». Я бы вот лично очень удивилась, если бы он носил имя Вальтера Скотта, Исаака Ньютона или другого известного британца не из королевской семьи, но вполне достойного, чтобы в его честь наименовать пароход.
Путь через Канал [39] занимал при хорошей погоде не более полутора часов, но с учетом времени, необходимого для посадки пассажиров и погрузки багажа, набегало несколько больше. Так что мы успели и осмотреть все, и просто посидеть в салоне, и подышать морским воздухом на палубе.
Качка была легкая, никто из нас ее и не замечал, но кое-кому приходилось несладко. К одному такому пассажиру, присевшему с выражением страдания на лице на скамью подле борта, подошла пожилая леди и, видимо, желая отвлечь его, спросила:
39
Так англичане именовали пролив Ла-Манш.
– Месье плывет из Дувра в Кале?
– Нет, – чуть раздраженно ответил страдающий от качки. – Я в обратном направлении, миссис.
Француженка, слегка недовольная такой необщительностью, отошла в сторонку и пробурчала себе под нос, но довольно громко:
– Странные эти англичане. Мы все плывем в Кале, а этот обратно.
Пришлось нам с Петей убежать от нее подальше, потому что смеяться в ее присутствии было бы неприличным.
– Ой! Петя, нам навстречу движется еще одно судно!
– По-моему, не одно. Если мне не изменяют глаза, то вон там, на горизонте, виднеется еще один дым.
– Если он станет приближаться – значит, судно плывет нам навстречу.
– Очень логично!
– А вы как думали! Я всегда логична! А вы с чего вдруг нахмурились?
– Да вон тот тип все время пялится на вас.
– Который?
– Тот, что ближе ко входу в трюм. На нем еще дурацкий котелок [40] .
– Котелок вовсе не дурацкий, – задумчиво произнесла я. – А главное, пялится он не на меня.
40
Котелок – мужская шляпа полусферической формы из твердого войлока.
– Тогда на кого? На меня, что ли?
– Петя, вы что, ревнуете меня?
– Чуть-чуть. Но не сейчас и не к этому типу. Просто он бросает в нашу сторону какие-то странные взгляды.
Взгляд человека проследить довольно непросто, особенно если он смотрит на вас скрытно, да и сам ты стараешься не показывать, что за ним наблюдаешь. Пришлось приложить немало усилий, чтобы понять, что же этого молодого джентльмена или, может, месье так в нас заинтересовало. Выдал он себя, когда перестал следить за нами, а стал также исподтишка бросать взгляды на другого пассажира.
– Петя, ну-ка повернитесь спиной.
– Что там у меня?
– Вот и мне стало интересно, что там у вас такого, что задний карман брюк оттопыривается.
– Там у меня блокнот. Если вы думаете, что я столь небрежен и ношу там бумажник…
– Это не я так думаю. Это ваш тип в котелке так думает. И постарается этот бумажник у вас вытащить.
– Нужно переложить.
– Не нужно! Мы его поймаем, и ваш блокнот будет приманкой!
– Так, так, так! Он, кажется, намечает не одну, а несколько жертв. Если ему не удастся…
– Боюсь, что ему вполне удастся и несколько человек обворовать.
– Как же… А, понял! Когда все станут сходить на берег, на трапе образуется небольшая давка, тут-то он себя и проявит. Очень подходящее будет время и место.
– Давайте обдумаем детали и спустимся пока в салон. А то ветер становится слишком свежим.
К причалу в Кале мы пришвартовались в момент отлива, и вышло так, что на берег нам пришлось не сходить, а подниматься – край причала находился выше палубы. Судно чуть покачивало, трап от качки водило в стороны. Многие в такие моменты предпочитали не двигаться, а намертво вцеплялись в поручни. Конечно, образовалась небольшая давка и толкотня.