Когда звенели струны этой лиры

Мечтами, а не горечью познанья,

Когда еще казалась мне любовь

Неведомой волшебною страною!

(Припадает к груди Мелитты.)

Мелитта

Ах, госпожа, ты, кажется, больна!

Сафо

Я на скале стою у края бездны,

Которая от этих светлых дней

Меня уже навеки отделяет.

Еще я вижу их, еще могу я

Их различить в тумане золотом,

Но мне они уж больше недоступны.

О, горе тем, кого из хижин мирных

Неверный призрак славы увлекает!

Они стремятся в легком челноке

Через моря. Вокруг ревет пучина,

Ни пашен, ни деревьев, ни цветов!

Вдруг издали блеснет веселый берег

И милый голос слабо прозвучит,

Раскатами прибоя заглушённый.

Опомнится тогда безумец бедный

И устремится к берегам родным,

Которые он так легко покинул,

Но там уж нет весны и нет цветов —

(снимает свой венок и грустно разглядывает его)

И шелестят одни сухие листья!

Мелитта

Венок прекрасный, многими желанный,

Желанный и, увы, недостижимый!

Сафо

Желанный и, увы, недостижимый!
–

Так ты сказала, милая Мелитта?

Желанный и, увы, недостижимый!

(Вновь надевает венок.)

Нет, клеветать не стану я, что слава —

Бессмысленный, пустой и праздный звук!

Она дает божественную силу.

Нет, нет! Я не бедна! С его богатством

Моим богатством я еще поспорю:

Ведь он владеет только настоящим,

А я — былым и будущим владею.

Меня не понимаешь ты, Мелитта?

И хорошо бы, если б никогда

Ты понимать меня не научилась!

Мелитта

Ты сердишься?

Сафо

О нет, дитя мое!

Иди! Когда увидеть пожелает

Меня твой господин — приди сказать мне!

Мелитта уходит.

Сафо, одна.

Она лежит на скамье, погруженная в раздумье, подперев голову рукой; потом приподнимается, садится и поет, сопровождая пение игрой

на лире.

Сафо

(поет)

Пестрым троном славная Афродита,

Зевса дочь, искусная в хитрых ковах!

Я молю тебя — не круши мне горем

Сердца, благая!

Но приди ко мне, как и раньше часто

Откликалась ты на мой зов далекий

И, дворец покинув отца, всходила

На колесницу

Золотую. Мчала тебя от неба

Над землей воробушков милых стая;

Трепетали быстрые крылья птичек

В далях эфира.

И, представ с улыбкой на вечном лике,

Ты меня, блаженная, вопрошала,

В чем моя печаль, и зачем богиню

Я призываю,

И чего хочу для души смятенной.

«В ком должна Пейто, укажи, любовью

Дух к тебе зажечь? Пренебрег тобою

Кто, моя Псапфа? Прочь бежит?
–

Начнет за тобой гоняться.

Не берет даров? — Поспешит с дарами.

Нет любви к тебе? — И любовью вспыхнет.

Хочет, не хочет».

О, приди ж ко мне и теперь! От горькой

Скорби дух избавь и, чего так страстно

Я хочу, сверши и союзницей верной Будь мне, богиня!{1}

Открытая местность, как в предыдущем акте.

Входит Ф а о н.

О, как здесь тихо! Ликованье пира,

И звон цимбал, и нежных флейт звучанье,

Безудержный восторг веселых криков

Сюда не долетают. Безмятежно

Высокие деревья шелестят,

Как будто ласково оберегают

Мое уединенное раздумье.

Как изменилось все в моей душе

С тех пор, как, мирный отчий дом покинув,

В Олимпию коней направил я.

Бывало я, беспечно размышляя,

Причудливые нити ощущений

Распутывать умел — и открывалась

Мне жизнь с вершины ясного

Познанья. А ныне теплой тьмою летней ночи

Я окружен, и сладостно и тяжко

Туман окутал мой усталый разум,

И мысли, будто дальние зарницы,

В мучительной тревожной темноте