— Откуда ты знаешь?

«Значит, правильно», — мысленно отметил Найл, а вслух сказал: — Я ведь Посланник Богини, мне положено знать все. Я выложу отражателями ясно определимые правильные геометрические фигуры на крышах всех своих населенных пунктов. А то ведь кто знает, что еще взбредет в головы наших высоко цивилизованных предков?

— Почему ты убил ее, Найл, — не выдержал Стив. — Что она тебе сделала?!

— Перечислять? — не без удивления спросил Найл.

— Нет, это все понятно, но зачем было убивать?

— А почему ты считаешь, Стив, что вам можно нас поучать, переделывать, ставить на нас эксперименты, подгонять под свои привычки и стандарты, но при этом сами вы должны оставаться неприкасаемыми личностями? Почему вам можно карать, разрушать, убивать, а вас самих — нет?

— Мы хотели вам добра.

— Стив, — широко улыбнулся Найл. — Я тоже хочу вам добра. На добро всегда отвечают добром.

— Мы только хотели сделать вашу жизнь лучше.

— Но почему вы хотели переделать ее?

— Чтобы…

— Нет, подожди, — остановил его Найл. — В древности существовала такая религия, как буддизм. Она учила, что наша жизнь — всего лишь мучение, что разумный человек должен стремиться к смерти. Как думаешь, что будет, если к вам на планету примчатся эмиссары подобной религии, и, во имя избавления от грядущих мук, начнут резать горло вашим детям?

— Ты все врешь! Мы стремились совсем к другому!

— Да, «буддисты» говорили бы ровно то же самое. Он всего лишь избавляют вас от мук. Мы не хотим, чтобы нас учили, как стать счастливыми. Со своим счастьем мы разберемся сами.

— Но убивать начал ты! Ты, Найл!

— Кого?

— Саманту!

— Она попыталась убить мою жену.

— Она всего лишь разбила шприц! Можно было бы обсудить этот вопрос, как-то договориться.

— Согласен, — кивнул Найл. — Вот с этим я согласен. Только должен внести маленькое уточнение. Переговоры, это когда у меня есть шприц, и самодельный инсулин, а у вас есть одноразовые шприцы и инсулин высококачественный. А вот когда у меня есть только призрак близкой смерти, а спасение от нее у кого-то другого, то это уже не переговоры, это вымогательство. Сейчас все вернулось на свои места. Мне опять не нужно ничего от вас — вам теперь, надеюсь, ничего не нужно от меня. Есть какие-нибудь предложения?

— Пусти меня к самолету. Я скажу Пенелопе, что ты требуешь за меня выкуп, и она отдаст тебе другой шприц.

— Предложение отклоняется. Нам от вас ничего не нужно.

— Тогда отпусти меня просто так! — вырвалось у пилота.

— Предложение принято, — кивнул Найл. — Отпустите его.

Парень посмотрел на свои руки, потом на правителя.

— Ты хочешь сказать, что я могу улетать?

— Нет, — поправил его Найл. — Ты можешь уходить. Мы тут подумали, и решили, что таким дикарям, как вы, опасно оставлять оружие. Вы слишком любите стрелять из него в тех, кто не способен дать сдачи.

— Но как я дойду? Там же двести километров пустыне?

— Ты что, не способен пройти по пустыне всего двести километров? — удивленно приподнял брови Найл. — А еще называешь себя цивилизованным человеком!

— Уровень цивилизованности определяется не этим.

— А чем еще? — усмехнулся правитель. — Ты считаешь, что он определяется наличием самолетов, я — что умением ходить по пескам, кто-то еще — что умением ловить соленые орешки на кончик высунутого языка. Кто способен выставить в защиту этих призраков хоть что-нибудь, кроме своего личного мнения? Да никто!

— Ты и вправду отправишь меня пешком через пустыню?

— Нет, я тебя отвезу. Но не сегодня. Сперва Тройлек должен заказать и выкупить уголковые отражатели. Думаю, дня через три. Ты можешь снова занять свою прежнюю гостевую комнату. Если, конечно, тюрьма тебе нравится меньше.

— Меньше, — огрызнулся Стив.

— И прошу тебя, не пытайся влезть в самолет! Охрана может не понять твоего стремления к небу.

— А что вы сделали с Лоймой?

— С той самой девушкой, которая ночевала у тебя в первый день? Ничего. Она на острове детей. Шабр сообщил, что у нее от тебя будет сын.

— Я могу ее увидеть?

— Ты свободен, — развел руками правитель.

Они примчались к «Пилигриму» вшестером. Найл, Стив и два смертоносца. Когда астронавта поставили на землю, он испуганно охнул, сделал несколько шагов вбок и плюхнулся на песок. — Ого-го. Никогда не думал, что пауки могут бегать с такой скоростью. Километров под пятьдесят шли, правда?

Найл пожал плечами, приглядываясь к кораблю. Вроде, ничего после ухода пауков не изменилось.

— А это что? — Пилотов, в отличие от прочих людей, небо учит смотреть не только вперед, но и вверх, и вниз.