– Конечно, мэтр, – кивнула девушка.

Сварог со скучающим видом отвернулся. Подобные сосунки, изъясняющиеся сплошь восклицаниями и поминутно краснеющие, наводили на него одну тоску. Сам он не был таким даже в пору ранней юности, а в Киммерии, между прочим, юность обычно заканчивается лет в четырнадцать.

Ирина что-то мягко и настойчиво втолковывала Ревенду, напоминая умелого наездника, объезжающего молодого жеребчика. Вскоре глаза юноши перестали метать молнии, кулаки разжались, и лицо приняло спокойное выражение, что с ним, по-видимому, случалось нечасто.

– Конечно, госпожа Ирина, мой долг – помочь вам, – согласился юноша. – Мы, как и вы, печемся лишь о благе Немедии, и здесь наши интересы пересекаются. Мои друзья будут в восторге оттого, что я привел таких знающих людей и… – Ревенд с уважением посмотрел на Сварога, – таких хороших бойцов.

– Как же, стану я драться за твоих приятелей-заговорщиков, держи карман шире, – пробормотал Сварог в сторону.

Тут в комнату легкой походкой вошла Ильма. Увидев новое лицо мужского пола, она быстрым движением поправила прическу, на которую потратила половину дня, и с кокетливой улыбкой прошла мимо юноши, повиливая округлыми бедрами. Но Ревенд, занятый своей важной миссией посредника между двумя тайными обществами, не обратил на присутствие девушки никакого внимания. Ильма разочарованно пожала плечами и подошла к Бебедору. Философ тут же отвернулся от племянника и засуетился, пододвигая девушке стул и усаживая ее поближе к очагу.

– Как хорошо, что вы прислали за мной именно сегодня, – возбужденно говорил Ревенд. – Завтра мы встречаемся в доме одного из наших людей, чтобы обсудить дальнейшие действия. Туда-то я вас и приведу! – юноша сиял, словно он только что придумал удачный план сражения.

– Пойдете только вы с Сварогом, – сказала Ирина, посмотрев на Шамсудина. – Думаю, мне не стоит туда соваться. Если я встречу там знакомого – могут быть неприятности. Я ведь всегда слыла сторонницей Нимеда, и мое появление в стане недовольных королем может насторожить их, – добавила девушка, понизив голос, чтобы ее не услышал племянник философа.

– Месьор Сварог и месьор Шамсудин? – обрадовался Ревенд, глядя на них так, словно они были его братьями, потерянными десять лет назад и вновь обретенными. – Конечно, наши будут рады вам! – при этом юноша невольно повернулся к Сварогу, видимо, не будучи уверен, что его друзья будут рады принять какого-то коротышку с лицом заурядного чиновника. Потом Ревенду пришла в голову еще одна мысль:

– А, может, мы возьмем с собой дядю? Он представит вас как своих спасителей, это внушит к вам большое доверие. Мэтра Бебедора все уважают… Дядюшка, ты пойдешь с нами?

– Что?.. А… Да… Не знаю… – рассеянно ответил философ, который в этот момент объяснял Ильме, каким образом в гностицизме решается проблема дуализма. Ильма старательно кивала.

– Я думаю, мэтр не откажется сопровождать Сварога и Шамсудина, – улыбнулась Ирина.

– Да, конечно, – нетерпеливо отмахнулся Бебедор и перешел к учению об эманации, вдохновляемый взмахом длинных ресниц Ильмы.

Из кухни выглянуло круглое распаренное лицо Сезии.

– Ужинать! – позвала она, добродушно улыбаясь.

Уже знакомые с непревзойденным умением Сезии готовить, гости не заставили себя упрашивать. В комнате остался один Ревенд, растерянно озирающийся вокруг и не знающий, что ему делать. Из кухни вышла Ингода и, увидев топчущегося на месте юношу, улыбнулась.

– Что же ты стоишь? – сказала она. – Ужин стынет.

– Но… меня не приглашали, и вообще… – промямлил Ревенд. Немногословная Ингода подошла и просто взяла его за руку.

– Ужин стынет, – повторила девушка, и племянник философа покорно пошел за ней, ведомый за руку, словно нерадивый ребенок терпеливой матерью.

Неподалеку от столичной резиденции немедийских королей, подальше от кишащих крысами и нищими окраин Берлина, располагался богатый квартал, метко прозванный в народе Золотой Пуп. Здесь обитали преимущественно дворяне – придворные вельможи, офицеры, бароны, верховные священнослужители и просто знатные аристократы, прожигатели жизни и отцовских денег. Каменные особняки, один другого больше и кичливее, призваны были доказать величие хозяина. По фасаду зданий, везде, где только можно, были наляпаны гербы владельцев и аршинными буквами выведены их родовые девизы. По бокам парадного входа на посетителей скалились различные драконы, медведи, львы, мантикоры и прочая нечисть, долженствующая внушить почтение перед хозяевами. Окна были украшены затейливыми витражами, дабы доказать даже случайному прохожему, что живущие в доме ценят искусство. Из палисадников доносился запах экзотических растений, каковой должен был ввергнуть в черную зависть соседей и заставить их надавать зуботычин своим садовникам. Словом, всякий чужак, зашедший сюда, должен был остро ощутить свое ничтожество и поскорее убраться восвояси.

Правда, четверо идущих по одной из хорошо вымощенных улиц квартала Золотой Пуп людей, по-видимому, не спешили падать ниц и лобызать каменные лапы привратных львов. Они равнодушно проходили мимо роскошных зданий, богатых карет, суровых лакеев, разряженных дам… Впрочем, на дам один из них – мускулистый черноволосый гигант с мечом в заплечных ножнах – обращал внимание, но отнюдь не почтительное. Под острым взглядом его голубых глаз дамы невольно краснели, словно ощущая шорох стягиваемого с них платья. Идущий следом за гигантом коротышка казался вырезанным из дерева – до того бесстрастным было его лицо. Сопровождающие их юноша с пламенным взглядом и средних лет мужчина, задумчиво шевелящий губами, выглядели вообще существами не от мира сего.