– Все в порядке… Можешь не волноваться, – проговорил бледный человек. – Если бы я мог чуть раньше распознать эти симптомы! Прости, Рассел. Мне и в голову прийти не могло…

Алекс был не в силах что-либо произнести и продолжал молча всматриваться в лицо говорившего с ним человека.

– Я служу в медицинском отряде, – сказал офицер, и тут Алекс вспомнил, кто это. Действительно, они были немного знакомы. Рассел смог даже вспомнить его фамилию: Кекстон. – Мне следовало бы быть повнимательнее, – продолжил Кекстон. – На моей практике случались подобные случаи, но такую реакцию на воду вижу впервые.

Алекс повернул голову и заметил, что с другой стороны над тележкой склонился Нейл Форрестер – лицо его было бело как мел.

– Мы… мы все подумали, что ты просто испугался наказания, – заикаясь пробормотал он. – Если бы мы только знали… В общем, нам просто хотелось проучить тебя, Рассел.

Алекс, только что побывавший одной ногой на том свете, желал в этот момент лишь одного – чтобы поскорее закончилась эта страшная ночь.

Через три дня после столь драматично закончившегося «заседания трибунала» в дверь Алекса постучал Нейл Форрестер и сообщил, что хотел бы поговорить с ним. После злополучного «акта возмездия» отношения Алекса с остальными младшими офицерами стали более спокойными и сдержанными, хотя и несколько напряженными. Выходные прошли без каких-либо происшествий: большинство офицеров уехали в город, чтобы в понедельник вновь вернуться на огневые позиции и с серьезным видом стрелять по своим – а не соседским – мишеням.

Увидев на пороге Форрестера, Алекс почувствовал, что сердце его учащенно забилось. Хотя в ту ночь Нейл помогал довезти его обратно до казарм, он все-таки запомнился Алексу не как спаситель, а как один из инициаторов расправы. Никакого желания разговаривать с этим человеком у него не было. И все же Рассел сделал шаг в сторону, пропуская Форрестера в комнату.

– Кажется, я оторвал тебя от занятий? – смущенно проговорил Нейл. – Я всего на минутку.

Алекс молча ждал, что скажет сослуживец дальше.

– Не согласился бы ты выполнить одну мою просьбу? – продолжал Форрестер. – Я хотел бы взять у тебя несколько уроков стрельбы.

Такого оборота дела Алекс ожидал меньше всего. С недоверием посмотрев на сослуживца, он ответил:

– Что ж, если не шутишь, я готов.

– Спасибо! – из груди Нейла вырвался вздох облегчения. Он немного помолчал и добавил: – Понимаешь, у меня трое братьев. Все они – отличные стрелки. А я… В общем, мне страшно неудобно перед ними.

– Три брата! Ну и каково тебе с ними?

– По-разному… – улыбнулся Нейл. – Мы все время соревнуемся друг с другом.

Алекс кивнул:

– Понятно… Предлагаю приступить к занятиям завтра же – если тебе, конечно, удобно. Надо только подыскать подходящее место.

– Отлично! – воскликнул темноволосый офицер, поворачиваясь к выходу. – Значит, до завтра!

Алекс вернулся к столу и снова раскрыл сборник уставов. Увы, учеба совершенно не шла ему в голову. «Надо же, – подумал он, – я чуть было не назвал этого парня Майлзом!» С той самой пятницы он постоянно думал о брате, изо всех сил пытаясь вспомнить что-то очень важное.

Хотя Джудит уже целых полгода носила на пальце обручальное кольцо, она так и не могла осознать, что ей в действительности предстоит выйти замуж за Алекса. Со дня того разговора в холлвортском розарии молодые люди виделись всего несколько раз, и по-прежнему их разделял непреодолимый барьер.

Первая после помолвки встреча произошла по случаю покупки обручального кольца: как и было условлено, выбирать кольцо отправился с Джудит сэр Четсворт, но когда все уже было решено, когда была достигнута договоренность с ювелиром о цене и размере бриллианта, старый аристократ настоял на том, чтобы деньги в ювелирный магазин внес Алекс.

После этого Джудит имела возможность увидеться с женихом на свадьбе дальних родственников, потом – в Холлворте, куда она была приглашена на выходные; затем – на торжественном смотре, который ежегодно устраивался в полку в день годовщины какой-то битвы – за чашкой чая в офицерской столовой. Джудит очаровала, кажется, всех младших офицеров полка… всех, кроме собственного жениха. Дважды она присутствовала на соревнованиях по поло, в которых принимал участие Алекс: оба раза наблюдая за ним, она ощущала необыкновенное волнение. Так привлекательно и мужественно выглядел он во время этой игры, требующей напряжения всех физических сил. Она еще раз поняла, что его нельзя любить «отчасти».

Однажды ей удалось убедить Алекса пойти с ней на бал. В тот вечер, танцуя с ним, Джудит испытывала смешанные чувства восторга и душевной боли. В другой раз он согласился пойти с ней на балет, но танцовщики показались ему «неуклюжими и смешными». К концу последнего акта Джудит рассердилась, обвинив его в полном отсутствии вкуса. Ничуть не смутившись, Алекс заметил, что нетактичность куда менее тяжкий грех, чем бессердечность. Джудит хотела было что-то возразить, но вдруг испугалась, что Алекс станет еще больше презирать ее, и промолчала.