— Аисты. Господи, миленькие, что ж с вами сталось.

Вниз спускаться было вдвое труднее. Не потому, что лестница была крутой, и даже не потому, что она безумно устала. Просто старуха улыбалась беззубым ртом, а на глазах ее блестели слезы, заволакивая окружающий мир.

Слезы эти еще долго стояли в глазах, когда уже уселась в кресло и смотрела на море.

— Тетушка Эл, — подошла к ней Маша. — А где дети?

— Какие дети? Твой сын и моя правнучка? — старуха лукаво улыбнулась. — Далеко. Они сейчас постигают самую главную тайну бытия.

— Какую тайну? — не поняла Маша.

— Простую. Как стать мужчиной и женщиной.

Женщина всплеснула руками:

— Бог ты мой! И вы так спокойно об этом говорите? Да им же всего по тринадцать лет! Вот вернутся, я им…

— Успокойся, Машенька, — снова улыбнулась старуха. — Ничего ты им не сделаешь. И незачем суетиться. Это нормально. Знаешь, в том мире, которого нет, у меня был друг. Я его и не знала почти, но он был другом — это точно. Он рано умер. Но, умирая, он сказал одну странную фразу, которая мне теперь не кажется такой уж странной…

Старуха замолчала и снова уставилась на серые волны.

…Как давно и странно было это все…

Маша терпеливо ждала, гадая, не забыла ли завершить свой рассказ тетушка Эл. И дождалась.

— Он сказал тогда: «Главное, чтобы продолжалась жизнь». Понимаешь?

И посмотрела на женщину мутно-серыми, как море, глазами.