— И чем же?

— Мужчина не умеет рожать и плакать. Вспомни, наконец, что ты женщина.

Жанна посмотрела на него серьезно, потом улыбнулась:

— В таком случае, ты замыкающий.

Вертолет застрекотал, когда они были уже на середине поля. Слава всмотрелся в небо и забористо выматерился. Женщины замерли. Анри, что шел теперь замыкающим, приблизился.

— Что это ты, дядька, себе позволяешь? — возмутился сутенер. — Здесь дамы.

— Здесь сейчас будут янки. Бежим.

Слава рванул вперед через поле, не дожидаясь ответа. Главное, чтобы они не остались на месте, а, повинуясь стадному чувству, потянулись за ним следом. Он оглянулся на бегу. Обе девицы и сутенер бежали следом. Хорошо.

Бурьян бил по ногам нещадно, среди высокой жесткой травы мелькали кое-где синие васильки и золотистые колосья. Слава только теперь их заметил. Откуда бы им взяться? Само наросло. Эх, твою налево! Велика ты мать-Россия, да порядку только нет. Кто это сказал?

Слава притормозил, отступил в сторону, пропуская женщин вперед. Вертолет был уже близко. До деревьев не успеть. Не успеть!!!

Вячеслав вскинул автомат. Мимо прошмыгнула Эл, следом Жанна. Автоматчица немного замешкалась.

— Вперед, — рявкнул Слава зло. — Вперед бежать! Бегом! Не останавливаться! Блядь!

Подбежал француз с автоматом наперевес. Притормозил. Развернулся и посмотрел на небо. Потом скосил глаза на Вячеслава.

— Хорош материться, дядька, а то я тебя пристрелю, и президента своего ни в жисть не увидишь.

Слава, постоянно оглядываясь, с автоматом наизготовку, побежал дальше. Француз бежал рядом, пыхтел в самое ухо. Дыхание сбил, паразит. Договорился, гад ползучий!

Вертолет был уже практически над ними, когда сверху ударила очередь. Сутенер ответил короткой автоматной. Стрекот вертолета, треск автомата француза и пулемета американцев смешались в единое целое.

Вячеслав остановился и тоже пальнул пару раз вверх. Поглядел на француза, сутенер что-то кричал, но слов разобрать было невозможно. Оглянулся на женщин. Те бежали к деревьям. Только б не остановились, только бы добежали.

Резко повернул голову. Снова ударил пулемет. Что-то дернуло. Тело мотнуло в сторону. Слава почувствовал, как падает на землю, как сверху наваливается тяжесть. В ушах трещало. Не то выстрелы, не то вертолет, не то все вместе. Перед глазами подрагивал василек.

Детский стишок мелькнул в голове совсем уж некстати, прорвался сквозь треск. Только теперь он понял, что треск начал удаляться. Слава попытался подняться. Сверху прижало сильнее.

— Лежи, дядька, лежи. Уж лучше пусть они думают, что нас подстрелили, — голос француза звучал, казалось, даже не в ухо, а в самой голове.

— А бабы? — спросил Слава беспокойно.

— Все с ними в порядке. До лесу добежали, там их с вертолета хрен засечешь.

Двое мужиков внизу притормозили, развернулись в их сторону. Бабы продолжали бежать. Юджи нажал на спуск и к стрекоту вертолета добавился треск пулемета. Мужики внизу вскинули автоматы. Что шваркнуло по днищу металлической стрекозы.

Юджи вздрогнул.

— Твою мать, Гарри, — он был не на шутку испуган, и голос его дрожал. — Они стреляют в нас.

— А ты думал, в сказку попал?

Про сказки Юджи не думал, но до сегодняшнего дня война представлялась ему чем-то наподобие компьютерной игры. Стреляй сколько влезет, только не забывай здоровье подтягивать и патроны собирать. Сейчас стреляли в него, и от неожиданного осознания этого вдруг пришла мысль, что не он играет в игру, а кто-то другой. А он — глупый монстр, который должен согласно программе выскочить из-за угла и попытаться прикончить героя игрухи. И даже если ему это удастся, то кто-то неведомый перезагрузит эту игру с более раннего сохранения, и он снова выскочит из-за угла на героя и снова попытается его прикончить. И так будет продолжаться, пока герой не прикончит его.

— Что застыл, сукин сын! — рявкнул Гарри. Умудряется же так орать. Глотка у него луженая, что ли? — Стреляй, мать твою!

Вертолет пошел по маленькому кругу. Мужики внизу стреляли теперь вдвоем.

Юджи прицелился. Один из двоих внизу нелепо завертел головой. Юджи до боли в пальцах нажал на гашетку.

Вертолет вильнул в сторону. Юджи повернулся к товарищу. Гарри смотрел на него невозмутимо.

— Ну что?

— Не знаю, — честно ответил Юджи.

— Во дает! Детский сад против мирных жителей. Если б я работал в Голливуде, кино бы такое снял. Про войну всяких разных с русскими. Прикинь, начать с Чингиз-хана и Александра Македонского и закончить Юджином Доневаном.