Дальше было самое трудное. Задыхаясь от ненависти и унижения, Стиви сняла телефонную трубку и одиннадцать раз набирала номера, сообщая каждому из приглашенных гостей, что день рождения отменяется. Причины она не называла, зная слишком хорошо, что Ева и Тамми скорее всего уже начали распространять историю о том, какую сцену они застали.

Слишком недолго она чувствовала то, что другие девочки считали самым нормальным, – и слишком быстро Ирэн сделала ее опять отщепенкой Стиви Найт.

И она поклялась себе, что больше никогда не окажется в таком нелепом положении, никогда.

Когда спустя несколько часов Ирэн все еще не спустилась вниз, Стиви забеспокоилась. Хоть она и ненавидела сегодня мать больше, чем обычно, чувство ответственности крепко и глубоко сидело внутри нее. Все эти долгие годы, когда Стиви убирала за матерью, следила, чтобы у нее было все в порядке во время долгих отлучек адмирала, сделали из Стиви скорее мать для Ирэн, чем дочь. И хотя она часто желала смерти обоим родителям, все-таки не могла заставить себя полностью бросить мать, даже в этот день. Зная, что Ирэн забывала поесть, когда пила, она пошарила в холодильнике, стараясь отыскать какие-то остатки еды. Она достала несколько увядших овощей из контейнера и несколько кусков курятины из морозилки, положила их в большую кастрюлю, добавила специи и воды и поставила тушиться, а сама стала в это время убирать последние следы пьяного бесчинства Ирэн.

Примерно через час сверху донесся грохот, словно кто-то или что-то упало на пол. Покачав головой, она попробовала бульон и решила, что его уже можно есть. Она поставила еду на поднос и пошла наверх. Остановившись у двери, она громко постучала, давая матери время собраться.

Когда Стиви вошла, Ирэн причесывала волосы и запахивала халат.

– У меня просто оглушительно болит голова, – пожаловалась она, словно это что-то необычное для нее. Стиви ждала, что мать скажет хоть что-то об испорченном празднике, но Ирэн, кажется, и не вспомнила об этом. А может, она просто игнорировала все, что могло нарушить ее претензии выглядеть как леди.

– Я подумала, что ты могла проголодаться, – сказала Стиви, протягивая ей поднос.

Ирэн принюхалась к супу, затем отведала крошечный глоток, словно сравнивала его с какими-то высшими стандартами.

– Стефания, милая, – пробормотала она. – Я вижу тут бумажную салфетку, да еще такую, какую применяют лишь для завтрака. Мне не хочется тебя критиковать, но юная леди должна знать, что она уместна лишь для пикников. Ты постараешься запомнить мои слова, милая?

Ярость поднялась в глотке у Стиви, темная, дикая и все поглощающая. Она бросила поднос и ринулась к себе в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Было почти девять часов, когда звонок в дверь разбудил Стиви. Проплакав несколько часов, она заснула. Она дождалась повторного звонка, который словно эхо прозвучал в доме, и решила, что Ирэн, должно быть, выпила еще бутылку или две и снова впала в беспамятство. Потерев лицо, она спустилась вниз.

За дверью стоял главный помощник отца, лейтенант Сэнфорд Грейстоун.

– Поздравляю тебя с шестнадцатилетием, Стиви, – сказал он, протягивая ей коробку от цветочника. На зеленой ткани лежал букетик розовых камелий. – Это тебе от отца, – объяснил офицер. – Он сожалеет, что не смог приехать на твой праздник, однако просил передать специальные поздравления от него. – Он поглядел мимо Стиви в дом. – Наверное, вечеринка у тебя сейчас в полном разгаре.

– Все уже закончилось, – резко сказала она, и ее тон показывал, что больше никаких вопросов она не потерпит. Она достала поздравительную открытку из коробки и прочла незамысловатое послание. «Моей красавице дочке Стиви. С днем рождения. С любовью, папа.» На какой-то момент потребность Стиви быть любимой почти заслонила ее ненависть к адмиралу. Однако, прочитав еще раз поздравление, она вспомнила, сколько раз уже ее дурачили и прежде. «С любовью, папа». Это вовсе не его стиль…

Ее взгляд упал на жаждущее лицо Сэнди. В ходе исполнения своих служебных обязанностей – приносить документы домой адмиралу либо приходить за ним, чтобы потом сопровождать его на собрание личного состава, – он постоянно ел ее глазами, это она не раз замечала. И теперь она все моментально поняла.

– Старый тиран не присылал вот этого, – сказала она и бросила цветы на порог. – Это сделал ты.

Сэнди вспыхнул он смущения.

– Да, но у него на календаре было написано, – запротестовал он. – Он сам сделал бы это, но…

– Приятная попытка, – с горечью заметила Стиви. – Спасибо тебе. Хоть ты обо мне позаботился.

Сэнди неловко пожал плечами.

Внезапно, с напускной веселостью Стиви заявила:

– А что, черт побери? Почему я не могу отпраздновать мое шестнадцатилетие? Вместе с тобой. Устроим настоящую вечеринку, не эту детскую чушь. Что скажешь?

Офицер заколебался, обдумывая ее тон, прикидывая шансы. Возможно, если бы он не ненавидел адмирала так сильно, его ответ был бы другим. Однако через миг он сказал:

– О'кей, Стиви, и что ты хочешь сделать? Когда Стиви взвесила все возможности, ее лицо преобразилось. Исчезли все следы той девочки, которая проснулась в это утро с верой в то, что она сможет быть нормальным подростком. Теперь на ее месте стояла циничная женщина, знавшая слишком много о жизни и слишком мало о любви.

– Я хочу, – ответила она, и в ее голосе зазвучали многообещающие нотки, – хочу, чтобы ты отвез меня в мотель «Страна мечты».