Хлопнула дверь.

Пунцовый Франкленд обратился к Джеймсу:

–  У меня много работы, мистер Буш. Не сомневаюсь, что выход вы найдете сами.

А что еще оставалось делать?

Карфильдская больница снаружи была обнесена глухой стеной. Автобусная остановка находилась у самых главных ворот. Всего лишь две пересадки - и Джеймс дома. Но автобусы почти не ходили. Вот уже второй день, не прекращаясь, сеял промозглый дождь.

Шляпу Джеймс забыл дома. Он обернул голову шарфом, поднял воротник и зашагал к воротам.

Франкленд, несомненно, разбил его наголову. В следующий раз нужно потребовать взглянуть на последний группаж Теда.

Все это так тоскливо, так тягостно!

Никого не хочет видеть! Нет, они с Тедом не потеряли и не потеряют друг с другом связь. Если кого и винить, то только Лавинию.

Нет, это несправедливо: все дело в этом треклятом времени, в которое им выпало жить.

Шел он долго. Ботинки промокли насквозь, отяжелевшие брючины липли к ногам. Придется принимать дома горчичную ванну, а не то предстоит слечь недели на две, не меньше… Какой смысл рождаться и жить в такой вот эпохе, если… Господи, в безграничном милосердии своем опусти взор на нас!

Охранники лязгнули замком ворот за его спиной. Джеймс, понурив голову, побрел по слепой улице вдоль стены к остановке. Он ничего не видел вокруг, а потому не заметил хрупкую девушку, прислонившуюся к дереву; капли дождя стекали с ее распущенных соломенно-желтых волос. Она могла бы коснуться его, когда он проходил мимо.

Господи, в безграничном милосердии своем.