Селкес поднял брови:

— Ты не знаешь? Она тебе не сказала?

— Нет. Я понимаю, как ее могут ранить грубые насмешки, но от этого ее мог бы уберечь любой телохранитель. Вы обещали мне высокую оплату, и я полагаю, у вас есть причины. Но я их не знаю.

— Два человека являются наследниками состояния. Один из них чрезмерно честолюбив. Разве это недостаточная причина?

— Возможно, если состояние достаточно велико. И если тот честолюбивый уверен, что второй завещает ему свою долю. Состояние большое?

— Очень большое. — Селкес поставил на стол чашку с недопитым чаем. — На самом деле весь этот мир. Виручия должна наследовать всю Дрейдею.

Они планировали высоко над городом, воздушный плот устойчиво скользил в неподвижном воздухе. Внизу перед ними предстали беспорядочная путаница улиц, нагромождения домов, деловые кварталы, заводы, разверстая пасть арены, зияющая как открытая рана. Далее простирались ухоженные фермы и холмистая сельская местность, уходящая за горизонт. Прекрасный мир с потрясающими возможностями, и Виручия имеет шансы унаследовать все это.

Она сидела, откинувшись на мягкую спинку кресла, Дюмарест наблюдал за ней. В девушке произошла явная перемена, она была зажата, на лице написана суровая решимость. Неудивительно, что ей так нужно было набраться сил. Он надеялся, что оказал ей помощь.

— Мы опоздаем, — ворчал Селкес. — Но не важно. Ради торжественного появления мы можем себе позволить быть немного непунктуальными.

Но так думал не только он. Через секунду после них пристал другой плот, и Монтарг направился к ним. Он улыбался.

— Виручия, дорогая, как я рад тебя видеть. Ты хорошо выглядишь. Лекарство, которое ты приняла вчера ночью, оказалось подходящим. Тебе следует продолжать лечиться.

— Хватит, Монтарг, — оборвал его Селкес.

— Вам неприятна правда? Ладно, этому нельзя помочь. Я доволен, что Виручия последовала моему совету и взяла себе в постель мужчину. Ей повезло, что нашелся такой, который согласен с ней сотрудничать. Однако о вкусах не спорят.

Дюмарест выступил вперед:

— Вы сейчас извинитесь. Немедленно.

— Извинюсь? Перед вами?

— Перед леди Виручией.

— А если я не извинюсь? — Глаза Монтарга метали молнии.

— У вас правильные черты лица. Было бы жаль портить их, но, если вы не извинитесь, я увижу цвет вашей крови.

— Он хочет сказать, что разобьет тебе нос, Монтарг, — вмешался Селкес. — И я уверен, что он это сделает. На твоем месте я бы попросил прощения. В конце концов, твое замечание было очень дурного вкуса.

— Ты заставляешь нового Владыку просить прощения у пса с арены?

— Ты еще не Владыка, Монтарг. И просить прощения надо у Виручии, а не у Дюмареста.

Он не собирался извиняться. Дюмарест был в этом уверен и слегка приблизился к Монтаргу, который судорожно сжал свой рукав. Как только тот вынет оружие, он сразу начнет действовать, одной рукой схватит за руку, а другой нанесет удар по горлу.

— Да не важно, Эрл. — Виручия мягко дотронулась до его руки. — Я привыкла к насмешкам Монтарга. И сейчас не время ссориться, Совет ждет.

Они восседали за длинным столом, высшие граждане Дрейдеи, мужчины и женщины с приличествующим случаю торжественным выражением лица. Дюмарест наблюдал за ними, заняв свое место на галерее. Рядом с ним толстый торговец с детским наслаждением сосал конфету.

— Это самая колоссальная вещь, которую я видел, — зашептал он. — Чорзел правил так долго, что я уже и не думал, что это когда-нибудь случится. Вы интересуетесь политикой?

— Я думал, что это будет простая формальность.

— Так и должно быть. Человек умирает, а его наследник наследует, но все не так просто. У Чорзела не было детей, и Совет должен решить, у кого из претендентов больше прав. — Он сунул в рот еще одну конфету. — Вы поставили на кого-нибудь?

Дюмарест засмеялся:

— Я слыву игроком.

— Ставлю два к одному за Монтарга. Пари?

— Вы думаете, он победит?

— Надеюсь, что нет, но боюсь, что победит. — Толстяк наклонился над барьером, когда служитель призвал всех к тишине. — Ладно, начинается.

Председательствовал Андреас. Он стоял, старый, прямой, одетый в темные одежды, и его надтреснутый голос далеко разносился под сводами зала:

— Это заседание Совета созвано Селкесом. Имеются ли какие-нибудь возражения?

Это было частью ритуала, но всегда приходилось ему следовать.