Пройдя следом за Мо'амбой вглубь пещеры, он присмотрелся к колоннам и заметил то, чего не замечал раньше. Когда они с Эшли оказались здесь впервые, все его внимание было приковано к красным грибам, а на колонны он взглянул лишь мельком, решив, что это естественные горные образования вроде сталактитов или сталагмитов, соединивших пол и свод пещеры. Теперь же он провел пальцем по неровной поверхности одной из колонн и с удивлением обнаружил, что это не природный камень, а окаменевший ствол дерева. Вся пещера представляла собой небольшую рощу окаменелостей, бывших когда-то деревьями.

Старик раздраженным рычанием привлек его внимание к себе и знаками велел сесть рядом с расположенными кругом петроглифами. Бен нашел место поудобнее и опустился на гладкий камень напротив старика. Теперь он уже знал, что хочет от него Мо'амба, поэтому закрыл глаза и позволил телу расслабиться — от кончиков пальцев ног до лицевых мышц. И все же в голове его вертелось так много тревожных мыслей, что он не мог добиться необходимого уровня концентрации. Он снова попытался перенестись в мир грез и вновь потерпел неудачу.

Бен уже был готов оставить бесплодные попытки, как вдруг на него накатилась волна покоя, которую — он знал это наверняка — послал Мо'амба. Напряжение отступило. Чернота перед закрытыми глазами распустилась всеми цветами, и в его мозгу возникло лицо деда. Родной образ успокоил его, как знакомая и любимая с детства мелодия, звучащая на заднем плане. Затем черты деда, как это уже бывало раньше, переплавились в образ Мо'амбы. Старик пожевал губами и укоризненно проговорил:

— Ты должен быть осторожнее, Бен! Шататься в одиночку по селению небезопасно. Многие здесь по-прежнему желают тебе смерти, да и Син'джари не сдастся так сразу.

— Откуда ты узнал, что мне грозит опасность?

— Не забывай, ведь я хари'хути, видящий то, что не видят другие.

— Спасибо, что пришел на помощь. Теперь я у тебя в долгу. Если бы не ты, эти гориллы здорово надрали бы мне задницу.

— Нет, они убили бы тебя. Эти двое — из клана Син'джари. Они — силари, то есть ядовитые.

По спине Бена пробежали мурашки, как круги от брошенного в воду камня. Он поежился.

— Что с Эшли? Когда я уйду завтра, будет ли она в безопасности?

— Да, она под защитой охотников Тру'гулы, и они не дадут ее в обиду. Бросать ему вызов не смеет никто, даже Син'джари.

— Ты в этом уверен?

— Я и сам присмотрю за ней. Доверься мне, мы будем охранять твою женщину до того момента, пока ты не вернешься.

— Она не моя… Впрочем, не обращай внимания. Я сам не знаю, кто она. Прошу только об одном: не дай ее в обиду до моего возвращения. А я вернусь!

— Ты проиграешь, Бен.

Бен окаменел. Он, наверное, неправильно расслышал сказанное.

— Что?

— Я умею видеть наперед узкие тропинки времени, поэтому сейчас говорю тебе: если ты отправишься таким, какой ты сейчас, ты проиграешь.

— Что это должно означать?

— Ты — хари'хути, но здесь, — Мо'амба ткнул себя пальцем в грудь, — не веришь в это. А ты должен принять этот дар предков, иначе погибнешь сам и погубишь других.

— Но я не понимаю, как…

Лицо Мо'амбы уступило место чертам его умершего деда.

— Твой мысленный взор выбрал именно этот образ, когда я впервые позвал тебя. Ты отверг наследие деда, и это опозорило тебя. Чтобы добиться успеха, ты должен научиться в полной мере пользоваться кровью, текущей в твоих жилах, беречь ее так же трепетно, как ты бережешь этот образ. Только тогда у тебя появится шанс.

— Так что же я должен делать, чтобы выполнить миссию?

Старик прижал к груди кулаки.

— Слушай свою кровь.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Бен, но было поздно.

Образ растаял, и он остался один в темноте. Только последние слова продолжали звучать в его мозгу: слушай свою кровь.

Бен моргнул и уставился на молчаливую фигуру Мо'амбы. На его языке вертелось множество незаданных вопросов. Однако Мо'амба оперся на посох и встал.

— Эй, подожди! — окликнул его Бен. — Я хочу знать, что именно ты имел в виду!

— Ты-ы… — прорычал Мо'амба. — Ты-ы… спи-и-и…

Он повернулся к Бену спиной, видимо полагая, что сказанного достаточно.

— Э-эх! — безнадежно махнул рукой Бен вслед старику. — Заснешь тут с тобой!

Эшли проснулась резко, словно от толчка, и, сев на подушках, удивилась: неужели ее все-таки сморило? В пещеру, пригнув голову при входе, вошла туземная женщина, держа два грубых глиняных блюда. На одном из них были разложены какие-то яркие, неизвестные Эшли фрукты, на другом аппетитно дымилось мясо. Поставив еду на плоский камень, она так же молча, как и вошла, удалилась.