Их губы слились, и для слов не осталось места. Двое влюбленных сразу же перенеслись в блаженную страну любовных восторгов. Губы Менгиса стали требовательными, жадными, ищущими. Проникновенно и обжигающе, нежно и трепетно, властно и страстно ласкал он Валентину, ожидая бурного отклика, возбуждая и увлекая на неведомые высоты. Поцелуями Менгис покрывал ей шею, спускаясь к груди, и снова и снова шептал ее имя, будто не мог поверить, что на самом деле наконец-то она оказалась в его объятиях. Их любовное слияние было бурным, как морской ветер, и гармоничным в своем ритме, как само море.

Валентина страстно отвечала на поцелуи, касаясь тела возлюбленного прохладными пальцами. Страсть нарастала неукротимо. Загорелые руки обвивались вокруг ее стана, пытливо пробегая по изгибам тела.

И непрестанно шептал он ее имя:

– Валентина… Валентина…

Молодые тела стремились друг к другу, тихие стоны экстаза усиливали наслаждение, вздымая на волнах восторга к высотам любви.

Менгис опять и опять выкрикивал ее имя, маня, призывая и приказывая любимой следовать за ним к зениту и высшему блаженству пламенного желания.

– Валентина!..

А после он лежал рядом с ней, и ее темноволосая головка покоилась у него на плече. Валентина счастливо вздохнула, ощутив, как обвивает ее стан рука возлюбленного, и прижалась к нему теснее, нашептывая тихие слова обожания. Ее миротворец. Любимый. Мужчина ее грез. Губы Менгиса ласкали теплое обнаженное плечо возлюбленной, в который уже раз нашептывая ее имя.

– Чшшш, – прошептала Валентина, прижимая подушечки пальцев к его губам.

Он повернул голову и прижался губами к тонкому запястью, наслаждаясь нежностью кожи любимой и ощущая теплоту, столь щедро даримую ею.

– Я здесь… и я отныне всегда буду с тобою рядом, – прошептала она. – Ты моя жизнь, и я постараюсь сберечь нашу любовь.