Ничего. Ни нового хрома, ни новой обивки. Наоборот, множество царапин и грязных пятен, одна разбитая передняя фара (в прошлый раз я этого не заметил) и покосившаяся антенна.

Вот тогда я решил, что мне не нравится машина моего друга Эрни.

Я вышел из гаража, то и дело оглядываясь назад — не знаю почему, но мне не нравилось, что она находилась за моей спиной. Понимаю, это глупо, но именно так я чувствовал. И всякий раз я не видел ничего странного, просто очень старый «плимут» с наклейкой о техосмотре, которая потеряла силу 1 июня 1976 года — давным-давно.

Эрни и Лебэй как раз выходили из дома. У Эрни в руке была белая бумажка. Свидетельство о продаже, догадался я. Руки Лебэя были пустыми; деньги он, очевидно, сразу же припрятал.

— Надеюсь, ты оценишь ее, — проговорил он, и мне почему-то подумалось о старом своднике, торгующемся с очень маленьким мальчиком. Я почувствовал приступ настоящего отвращения к нему — к его псориазу на черепе и к его вонючему спинному поясу. — Я думаю, оценишь. В свое время. — Он посмотрел на меня и повторил:

— В свое время.

— Да, сэр, несомненно, — рассеянно сказал Эрни. Он походкой лунатика направился к гаражу и остановился, зачарованно глядя на свою машину.

— Ключи внутри, — произнес Лебэй. — Ты должен будешь забрать ее прямо сейчас.

— А она заведется?

— Завелась же для меня вчера вечером, — проговорил Лебэй, глядя куда-то в сторону. А затем добавил тоном человека, уже полностью умывшего руки:

— Полагаю, у твоего друга найдется набор соединительных проводов в багажнике.

Действительно, в багажнике моей машины лежал набор соединительных кабелей, но мне не понравилось, что Лебэй догадался об этом. Я обречено вздохнул. Мне очень не хотелось вмешиваться в будущие отношения Эрни со старой развалюхой, а меня в них втягивали, помимо моей воли.

Эрни пропустил мимо ушей весь предыдущий разговор. Он подошел к машине и сел за руль. Мне снова стало не по себе: «плимут» точно поглотил его. Я приказал себе успокоиться — не было никаких причин, чтобы вести себя, как несмышленая семиклассница.

Затем Эрни наклонился немного вперед, и в машине что-то заурчало. Я бросил на Лебэя испепеляющий взгляд, но тот смотрел в небо, точно изучая его на предмет дождя.

Она явно не собиралась заводиться. Мой «дастер» был в приличном состоянии, однако перед ним я пробовал освоить две развалюхи (не такие, как Кристина, те были другого класса) и поэтому хорошо знал подобные звуки, которые могут свести вас с ума в холодное зимнее утро.

Рурр-рурр-рурр-рурр… рурр…..рурр…..рурр.

— Не старайся, Эрни, — сказал я. — Зажигание не работает.

Не поднимая головы, он снова повернул ключ.

Мотор натужно заскрежетал. Я подошел к Лебэю.

— Вчера вы долго заводили ее, да? — спросил я. Лебэй взглянул на меня своими пожухлыми глазами и снова уставился в небо, точно размышляя о чем-то.

— А может, вы ее вообще не заводили? Может, вы просто позвали пару дружков, и они закатили ее в гараж. Если, конечно, у такого старого дерьма есть друзья.

Он опустил взгляд на меня.

— Сынок, — сказал он. — Ты всего не знаешь. У тебя еще за ушами не обсохло. Когда ты пройдешь через две войны, как я…

— Хрен с вашими войнами, — с расстановкой проговорил я и направился к гаражу, где Эрни все еще пытался завести свою машину. С таким же успехом он мог бы попробовать улететь на Марс на воздушном шаре, подумалось мне.

Рурр-рурр…….рурр…….рурр.

Я открыл дверцу.

— Подожди, не сажай аккумулятор. Сейчас принесу кабель, — сказал я.

Он повернул голову:

— Мне кажется, для меня она должна завестись. Я почувствовал, как мои губы расползлись в ухмылке.

— Ну тогда кабель тем более не помешает.

— Как знаешь, — рассеянно проговорил он и очень тихо добавил:

— Давай же, Кристина. Что ты говоришь?

В тот же миг какой-то голос в моей голове снова произнес: «Давай прокатимся, приятель… Давай отправимся в путь», — и меня передернуло.

Я ожидал, что вслед за этим раздастся щелчок и предсмертный храп соленоида. На самом деле я услышал звук заработавшего двигателя. Он сделал несколько оборотов и заглох. Эрни опять повернул ключ. Мотор заработал быстрее. Прогремели выстрелы из выхлопной трубы. Я подпрыгнул от неожиданности. Эрни даже не пошевелился. Он исчез в своем собственном мире.