В одиннадцать часов снег начал таять, и к полудню следы исчезли.

Десять дней спустя, когда в окнах подготовительной школы уже начали появляться картонные индейки и скрученные из бумаги рога изобилия, голубой «камаро», перегруженный так, что почти чиркал носом по дороге, подъехал вечером к долгосрочному парковочному терминалу аэропорта.

Сэнди Галтон, нервничая, быстро распахнул окошко своей стеклянной будки. С водительского сиденья «камаро» ему улыбался Бадди Реппертон.

— Привет, Сэнди, — весело проговорил Реппертон. — Что случилось? У тебя такой вид, как будто ты наложил в штаны.

Из «камаро» раздался дружный хохот. Вместе с Бадди были Дон Ванденберг, Шатун Уэлч и Ричи Трелани; несколько бутылок «Техасского драйвера», три из которых были полупустыми, естественно, дополняли компанию.

— Слушай, если вас поймают, то я потеряю работу, — запинаясь, проговорил Сэнди. Он уже сожалел о том, что упомянул об Эрни Каннингейме и его машине, стоявшей в терминале. Мысль о том, что он мог попасть в тюрьму, тоже не улучшала его настроения.

— Иисус, что за ребенок, — приняв огорченный вид, сказал Бадди. — Никогда не думал, что ты такой ребенок, Сэнди. Честно.

Сэнди покраснел.

— Ладно, мне все равно, — произнес он. — Только будьте осторожны.

— Мы будем осторожны, друг, — искренне пообещал Бадди. Он вытащил из-под сиденья бутылку «Техасского драйвера» и протянул ее в окно. — Вот. Чтобы не скучал.

Сэнди взял бутылку и стал смотреть, как «камаро» будет заезжать на стоянку. Сначала красные габаритные огни медленно удалялись в темноту, а затем Бадди потушил их. Еще позже перестал доноситься рокот двигателя.

Сэнди отхлебнул немного «Техасского драйвера». Он знал, что если попадется кому-нибудь пьяным, то скорее всего лишится работы. Но ему было все равно. Быть пьяным было лучше, чем высматривать, не появилась ли на дороге серая машина службы безопасности аэропорта.

Он пил и прислушивался.

Звон разбитого стекла, приглушенный смех, скрежет металла.

Опять звон разбитого стекла.

Тишина.

Приглушенные голоса, затем громкое приказание Бадди:

— Вот сюда!

Какое-то бормотание. Снова Бадди:

— Плевать! Вот сюда, на приборную доску, я сказал!

Возня, ругань, смех.

Сэнди еще выпил и почувствовал себя немного лучше — по крайней мере немного пьяным.

Бутылка была наполовину пуста, когда голубой «камаро» выехал из дальних ворот терминала и спустился по пандусу. Сэнди стало не по себе.

— Ну вот и все, — сказал Бадди, когда машина поравнялась со стеклянной будкой сторожа.

— Хорошо, — проговорил Сэнди и попробовал улыбнуться. Он заметил, что глаза Бадди были налиты кровожадной злобой. Они его испугали, и, чтобы скрыть страх, он еще раз приложился к горлышку бутылки. Когда он выпил и перевел дыхание, то увидел, что Бадди все еще смотрит на него.

— Если тебя будут спрашивать в полиции, — сказал Реппертон, — то ты ничего не знаешь и ничего не видел: как будто все произошло до твоей смены.

— Конечно, Бадди.

— У нас были перчатки. Мы не оставили следов.

— Конечно.

— Успокойся, Сэнди, — смягчившимся голосом произнес Бадди.

— Да, ладно.

Когда «камаро» отъехал и исчез из виду, Сэнди вылил в окно остатки «Техасского драйвера». Он больше не хотел его пить.

На следующий день Эрни и Ли после школы поехали в аэропорт, чтобы забрать Кристину. Они предполагали вместе совершить небольшое путешествие в Питсбург и сделать кое-какие покупки к Рождеству — они казались себе ужасно взрослыми. В автобусе у Эрни было хорошее настроение, он выдумывал всевозможные забавные истории об их попутчиках и заставлял ее смеяться, несмотря на то, что у нее был один из «периодов», которые она обычно переносила тяжело и почти всегда болезненно. Толстая леди в мужских рабочих ботинках была падшей монахиней. Мальчик в ковбойке оказывался карточным шулером. И так далее, и так далее. Она пробовала подхватывать игру, но у нее это выходило не так удачно, как у него. Она восхищалась тем, как он преобразился в последнее время… как он расцвел. Лучшего слова она просто не могла найти. Она чувствовала в себе самодовольную гордость золотоискателя, который по нескольким признакам определил драгоценные залежи под землей и был прав. Она любила его, и она не ошиблась в нем.

На последней остановке они вылезли из автобуса и, взявшись за руки, направились к парковочному терминалу.

— Неплохо, — сказала Ли. Она впервые приехала с ним за Кристиной. — Всего двадцать минут от школы.

— Да, здорово, — согласился Эрни. — Но главное, что в семье стало спокойнее. Говорю тебе, когда мама в тот вечер пришла домой и увидела Кристину рядом с гаражом, у нее случился нервный припадок.

Ли рассмеялась и подставила лицо ветру. После ночного заморозка температура повысилась градусов до пяти, но все еще было прохладно. Такая погода ее радовала. Что же за рождественские покупки без холодного воздуха? И внезапно она стала радоваться всему, всей своей жизни. И любви.