Невыносимая боль. А Карин не хотела понять, что его уже нет. День за днем она упорно ждала, красиво наряжалась, как могла сохраняла молодость и красоту. Вечер за вечером ее обманывали.

Она по-прежнему ждала своего жениха, который уже никогда не придет. Который лежал, навеки схороненный под землей…

Именно для него она прихорашивалась.

Элизабет пожелала госпоже Карин спокойной ночи и попросила позвать ее, если она чего-либо пожелает. Элизабет тут же придет.

Когда она сама легла в чужом доме в чужую постель, то задумалась.

Несчастье постигло Карин из-за Вемунда…

Значит, она вряд ли могла быть больной в течение многих лет. Что же мог сделать Вемунд? Первая приходящая в голову мысль: убил ее жениха?

«Неумышленно», — сказал как-то Вемунд. Да, конечно. Но столь глубокое отвращение Карин к фамилии Тарк может быть объяснено именно этим обстоятельством.

Ее разум восстановить было невозможно, но она могла помнить. Помнить, что ее жениха больше не было, и что именно Тарк убил его, убил ее счастье.

Это было логичным объяснением.

Чувствительная, уже в годах женщина отреагировала так сильно, что она оказалась в мире фантазий.

Элизабет никогда бы так не поступила. На многих других женщин выпали подобные испытания. Но Карин Ульриксбю была хрупким существом. Ждала жениха много лет. Но как только он появился… она его лишилась.

Вемунд проявил к ней большую заботу. Карин Ульриксбю не была создана для жизни в неуютных психиатрических лечебницах, или сумасшедших домах, как их грубо называли.

Его совесть должна была быть черной, как ночь.

Однако хорошо, что она, будучи родственницей, не знала его фамилии! Она могла знать о существовании Тарка, которого зовут Вемунд — это имя не было распространенным! Но и этому было свое объяснение.

— Элизабет! — раздался крик сверху. Она натянула на себя халат и поторопилась наверх.

— Ты закрываешь свою дверь на засов? Ты услышишь, если он постучится в дверь? Да, знаешь, он ведь мог попасть в руки разбойникам с большой дороги, или сломалось колесо повозки. Существует много объяснений.

— Я сплю очень чутко, госпожа Карин.

Она успокоилась.

— Я так рада, что ты пришла, Элизабет. Ты так добра.

— Мы с Вами сойдемся, госпожа Карин, — сказала она, поправляя на ней одеяло. Было тяжело на сердце из-за этой женщины, которая начала уже стареть: на лице появились морщины, тело уже не было таким, как раньше. Однажды она это поймет.

То, что она стала старой, что жизнь прошла. Наконец, она должна увидеть то, что видели все: что она уже больше не прелестная желанная невеста.

Но как она на это отреагирует?

Элизабет очень хорошо знала старый рецепт: с несчастной любовью можно совладать, только заменив ее новой любовью.

Но как быть в случае с Карин?.. С одной стороны, она уже старовата для любви. А, с другой, она навсегда погружена в мир своих грез.

— Паладин из рода Людей Льда? — произнесла Карин, пока Элизабет поправляла ее подушку. — Звучит очень именито! Ты не из аристократического рода?

— Когда-то мы были такими, — улыбнулась Элизабет. — Но это было много лет тому назад! Но у аристократов дела пошли вниз как с точки зрения положения в обществе, так и в смысле денег.

— Да, ты права, — сказала Карин с облегчением и удовлетворением. Иметь в услужении аристократку было бы, наверно, обременительно, она, добрая госпожа Карин, сама хотела быть самой высокой по происхождению. — А откуда происходит твой род? Фамилия Паладин ведь вряд ли норвежская.

— Да, она не норвежская. Мои предки из Шварцбурга, наш род пошел от герцога. Позже мы получили графский титул. А затем один из моих предков оказался в Дании, где он женился на женщине из рода Людей Льда. Здесь в Норвегии у нас нет титулов. Ну а сейчас вы можете спокойно спать, госпожа Карин, я же буду прислушиваться, пришел ли кто-нибудь.

Карин вновь легла спать, озадаченная мыслью о том, что ей прислуживает наследница герцога.

Но на следующий день она об этом забыла, выбирая, какую юбку надеть — розовую или голубую.

У Элизабет и Карин сложились хорошие отношения. По правде говоря, Элизабет было довольно скучно проводить дни за игрой, разговорами и уходом за кожей. Ее постоянно преследовала мысль: как помочь этому бедному созданию, не причинив ей еще большей боли?

Элизабет очень хотела ей помочь.