Но он стоял, как парализованный, уставившись на Карин. Эмили постаралась спрятаться за его спиной, но это ей не помогло, потому что он сел на корточки, закрыв голову руками. Она быстро спряталась за своего кузена.

— Буби? — прошептала удивленная Карин, как бы просыпаясь.

— Пошли с нами, — предложил Вемунд, но она оттолкнула его прочь.

Мандруп решился взять на себя инициативу по наведению порядка.

— Друзья мои, — обратился он к гостям. — Я прошу вас покинуть дом в спокойствии и без паники. Сюда проникло лицо с больной психикой. Это очень опасный человек. Пожалуйста, покиньте помещение! Полицмейстер, Вы не могли бы выпроводить ее?

Со стороны гостей послышался приглушенный ропот, и почти половина приглашенных, подчиняясь просьбе, покинула комнату. Оставшиеся недоуменно внимали.

— Вемунд, они где-то закрыли госпожу Шпитце, — сказала ему Элизабет.

— Мы найдем ее, — ответил он. Но на большее не хватило времени. Вемунд покачал головой нерешительно приближавшемуся полицмейстеру.

— Она увидела их, стоящих на подмостках, — пролепетал он. — Лучше пусть как будет так будет. Не оназдесь главный виновник, понимаете.

Лиллебрур растерянно наблюдал за происходившим. Он ничего не понял и даже не догадался распорядиться помочь своей матери, которой он слепо поклонялся.

Раздался душераздирающий крик Карин.

— Буби! Буби, нет, нет, нет!

Она кричала и кричала от бесконечного отчаяния и ужаса. Элизабет увидела слезы на глазах Вемунда. Она знала, что он больше всего опасался именно этого. Теперь ее рассудок прекратил существование навсегда — или она решила свести счеты с жизнью.

— Карин, — крикнула от безнадежности Элизабет. — Подумай о маленькой Софии Магдалене!

Но Карин уже ничего не слышала. Она, по-прежнему голося, рванулась к подмосткам. Эмили, как бы защищаясь, протянула руки. Мандрупу удалось стащить с подмостков Тарков, которые побежали к двери.

— Займись Карин, — крикнула Элизабет Вемунду и бросилась вдогонку.

«Теперь она в надежных руках», — подумала Элизабет, штурмуя за беглецами дверь. Когда дверь за ней закрылась, вуаль за что-то зацепилась и с треском порвалась. Даже не обернувшись, она побежала дальше. Ее единственной мыслью было не дать скрыться Эмили Тарк. Эта дама вызывала у Элизабет священную ненависть.

Они пробежали вверх по лестнице. Она гналась за ними по пятам, и, прежде чем они успели скрыться в комнате Эмили, она туда тоже вбежала.

— Что вы, звери, сделали с Карин? — спросила она. — Вы, Мандруп Свендсен, ее…

Она хотела произнести «ее Буби», но не успела. Эмили схватила свою пудреницу, и в следующее мгновение Элизабет утонула в невыносимом облаке, которое, как она знала, было для нее смертельно опасным.

В убийственной нехватке воздуха она различила, как отдаленное жужжание, голос Эмили:

— Быстрее, Мандруп! На то же место!

Кто-то поднял Элизабет на руки. Она, как сумасшедшая, боролась за то, чтобы перехватить хоть немного воздуха. И тут она потеряла сознание.

Внизу в гостиной метрдотелю удалось выпроводить основную массу гостей. Он разогнал также скопившуюся в дверях прислугу.

Вемунд и доктор Хансен тщетно пытались успокоить Карин. Она совершенно потеряла рассудок — не знала даже, кто она такая, размахивала руками и кричала, что сожжет Буде, это скопище греха.

Доктор Хансен воспользовался случаем, чтобы спросить у Вемунда:

— А что же тогда произошло?

— Я никогда об этом не расскажу — слишком велик мой позор.

— Но мы должныоб этом узнать!

— Нет! —Вемунд отрезал всякие дальнейшие дискуссии. — У Вас нет какого-нибудь средства, чтобы ее успокоить?

— Здесь нет.

— Тогда возьмем водку.

Он подозвал к себе метрдотеля, который принес большой бокал. Они насильно влили его содержимое в обуянную страхом Карин.

Лиллебрур боязливо подошел к ним.

— Кто она такая?

— Твоя сестра, — коротко ответил Вемунд.

— Моя сестра? Эта старуха! Ты с ума сошел, — с отвращением произнес Лиллебрур.

— А, заткнись, — сказал Вемунд, не желавший тратить время на пустую болтовню. — Что с Элизабет?

— Она исчезла, преследуя хозяев, — ответил доктор.

— Нет, неужели…

Вемунд огляделся по сторонам и остановил взгляд на полицмейстере, который смотрел на них издалека, не очень много понимая в происходившем. Безумные вопли Карин перешли в приглушенные, невнятные звуки.