Шрифт:
— Подумаешь, ноги! Прыгай с отнявшимися…
— Не выходит…
— Идем… — Лика опустила на песок тяжелую папку и взяла мальчишку за локоть. Потянула к хлипким сходням, которые вели с берега на борт.
— Ой… — Он слабо заупирался и, кажется, даже хныкнул. «Будто поймали в чужом саду и ведут в закуток с крапивой», — усмехнулась про себя Лика.
— Не тормози, если дал слово… А то и правда получишь по шее.
Он будто обрадовался:
— Давай!
— Там, на палубе.
Ржавая палуба оказалась горячей от солнца. Мальчишка начал переступать и потирать подошвы.
— Горячо? Вот и хорошо, скорее прыгнешь…
— Все равно не получится… Ты только не толкай. Я, может, сам наконец…
Она не стала его толкать и сбрасывать. Подошли к самой кромке, Лика глянула вниз, поежилась и двумя движениями скинула комбинезон и тельняшку. То, что было под ними, вполне могло сойти за купальный комплект. Сдернула кроссовки и носки. Мальчишка следил за ней, округлив глаза и пухлый рот. Потом выговорил:
— Ты… зачем?
— Затем… — Она опять крепко взяла его за локоть. Снова глянула на воду. «А снизу казалось, что совсем невысоко… Ой, мама…» — Прыгаем на счет «три». Не вздумай упираться, а то худо будет… Раз, два…
— Ой, подожди! Я…
— Три! — Она со страху растопырила глаза, дернула мальчишку за собой, он взвизгнул, и оба неуклюже плюхнулись под кормовым свесом.
Музыка из прошлого
Вода оказалась удивительно холодной. Напрасно самоуверенный пацан в цветных трусах показывал большой палец… С этими мыслями, не отпуская мальчишкин локоть, Лика левой рукой выгребла к берегу вдоль борта. Ее напарник тянулся следом, как выловленный в воде буек.
На берегу он сразу вскочил, закашлял, затряс головой, потом замер. Вытянулся (стал даже слегка худощавый) и тонким голосом выговорил:
— Это не считается…
— Что не считается? Почему? — Лика мотала волосами, сердито вытряхивая из них брызги (а сердце прыгало).
— Потому что я не сам. Ты меня дернула!
— Я?! Тебя?! Ненормальный… Это ты меня дернул, когда я сказала «три». Я опомниться не успела…
Он смотрел с недоверием и надеждой.
— Да? По — моему, ты врешь…
— Я никогда не вру! — решительно соврала в ответ Лика.
Он поморгал. Подумал. Кивнул:
— Я тоже… То есть стараюсь, чтобы никогда… Значит, я по правде прыгнул сам?
— Куда уж «самее», — ворчливо подтвердила Лика. — Рванул меня… Иди за трап, выжми плавки…
— Ага… — Он ушел за наклонные доски и сказал оттуда: — А ты отвернись…
— Подумаешь… Тебя и не видно ни краешка.
— Все равно отвернись.
— Пожалуйста… Слушай, ты лучше не надевай выжатые плавки, они все равно будут сырые. Дома высушишь. А сейчас надень сразу штанишки… — Она сказала детское слово «штанишки» нарочно, чтобы «Винни Пух» чувствовал ее взрослость.
— Ага! — Он (все еще в плавках) выскочил, схватил с песка комбинезончик и снова укрылся за досками. — Ты отвернулась?
— Ну, чудо природы… Да отвернулась, отвернулась! — Лика встала спиной к барже и запрокинула лицо. Солнце загорелось на мокрых ресницах, разбросало тонкие лучи. Согрело щеки…
За спиной послышалась возня. «Борец со страхом» — в штанах с лямками, но без футболки — застегивал на ступнях босоножки. Глянул слегка виновато.
Лика вспомнила нагретую палубу.
— Слушай, принеси мне сверху имущество. А то не хочется босиком по печке…
— Сейчас! — он охотно рванул вверх по сходням и тут же вернулся с ее штанами, тельняшкой и обувью. Лика отнесла одежду к островку зелени, положила там.
— А ты… почему не одеваешься? — неловко спросил мальчишка. Видно, просто не знал, что сказать.
— Посижу еще на солнышке, все на мне и обсохнет… И, может, хоть немножко загара прилипнет… — Лика шевельнула плечами.
— А тогда… можно я тоже посижу?
— На здоровье! — обрадовалась Лика. Почему — то не хотелось расходиться вот так сразу. «А может, сделать с него набросочек? Да нет, он застесняется. Или решит, что это в уплату за помощь…»
Мальчик оставил сохнуть на сходне полосатую тряпицу, кинул в одуванчики футболку, уселся на нее, обняв коленки. Оттянул у футболки далеко в сторону ее край.