— Не обратил внимания. Мало ли нынче пальбы! То автомобильные выхлопы, то молодожены фейерверк пускают посреди бела дня…

— Но этот выстрел был погромче… А ты сказал «неужели». Значит, ты слыхал про такой обычай раньше?

— Само собой, — усмехнулся профессор. — Еще в ту пору, когда пребывал в твоем счастливом возрасте.

— Ух ты!.. Граф, расскажи!

— Ну… начало теряется в глубинах истории…

Однако продолжить Граф не смог. Опять появилась Лариса Олеговна.

Она увидела рассыпанные на столике шахматы и обрадовалась:

— Отрадно застать мужчин за умным занятием! Говорят, шахматы усиливают гибкость мышления. Это я слышала от…

— А я выиграл у Графа! — воскликнул Ваня. Не столько, чтобы похвастаться, сколько из опасения услышать историю о племяннике Софьи Андреевны, который однажды участвовал в коллективной игре против Каспарова и обязательно бы выиграл, если бы…

Константин Матвеевич в свою очередь сообщил, что ничего особо умного в шахматной игре нет. Так, механические упражнения для ума среднего уровня…

— Ну, что ты такое говоришь! Совсем недавно в передаче программы «Интеллект» рассказывали, какое это древнее искусство и какое бесконечное число комбинаций возможно на шахматной доске, а у нас на работе есть старший агент Илья Зиновьевич, так он читал, будто…

— Не бывает бесконечных комбинаций! — рассердился (или сделал вид, что рассердился) Граф. Нынешние чемпионы еще могут кое — как состязаться с компьютерными игроками, но искусственный интеллект ближайшего будущего в короткое время рассчитает все мыслимые шахматные варианты. И в количественном и в качественном плане. Игра потеряет смысл…

Профессор знал, что говорил. К созданию искусственного интеллекта (то есть электронных супермозгов) он имел прямое отношение. И об этом у них с Ваней раза два уже случались беседы. Однажды, тоже за шахматами, задребезжал подаренный дедом мобильник (звонила мама), и раздосадованный перерывом в игре профессор тихо помянул черта. И сказал, что мобильные телефоны — несчастье всепланетного масштаба. Ваня возразил, что не представляет, как раньше люди жили без мобильников. Без возможности в любой момент позвонить куда хочешь и кому хочешь. Ну… маме, например. А то можно ведь с ума сойти от неизвестности.

Константин Матвеевич возразил, что жили земляне в прошлые времена без телефонов и радио и были не менее счастливы, чем теперь. Уходили в долгие плавания на месяцы и на годы и с ума не сходили. Да, неизвестность и тревоги — это испытания для души. Но зато сколько радостей приносили моменты возвращений и встреч!

— А если при встрече вдруг узнаешь… о какой — нибудь беде? — осторожно сказал Ваня.

— Ну а телефоны что? Щит от беды, что ли? — хмыкнул дед. — Где — то они полезны, а где — то наоборот…

Ваня был не согласен. И спросил: может, и от компьютеров где — то «польза наоборот»?

Константин Матвеевич буркнул, что это «как посмотреть». Мол, человечество существовало долгие тысячелетия без всяких там микрочипов, которые придуманы буквально в ближайшие десятки лет.

— Да, конечно, здорово, когда элемент размером с рыбью чешуйку хранит в себе уйму информации. Но ведь этого добились совсем недавно. А раньше…

Он вдруг вспомнил какого — то друга детства, который участвовал в монтаже первых советских ЭВМ.

— Чего? — не понял Ваня.

— Электронно — вычислительных машин. Предков нынешних персоналок и ноутбуков… Я — то в ту пору занимался еще историей и ничем больше, а он… — Потом он рассказывал, какие у тех машин были размеры. — То, что сейчас в одной «чешуйке», тогда занимало объем кабинетного шкафа. Схемы на радиолампах… Они грелись, как голландские печи…

— А как это получилось? Ну, чтобы утолкать целый шкаф в одну такую пластиночку?

Профессор Евграфов увлекся. Начал толковать про полупроводники, электронные микросхемы… Ваня моргал и не понимал.

— А как их делают — то, такие крохотные?

Дед начал объяснять про громадные цеха с великанскими линзами высочайшей точности (и безумной стоимости). Рассказал, как изображения десятиметровых, сделанных компьютерами (а то и вручную) схем с помощью этих линз уменьшают до небывалой крохотности, проецируют на «чешуйки» со специальным покрытием, а точнейшие лазеры на этом покрытии гравируют схемы…

Он увлекся, вытащил папку журналов с фотографиями этих линз и цехов, со статьями, у которых Ваня не мог понять даже названий… Но кое — что Ваня все же понял. Вернее, ощутил нервами — все это соотношение громадности и крохотности. Он так и сказал: