Шрифт:
— Шестой класс… — вздохнула Любовь Петровна. — У мальчиков тогда впервые появилась школьная форма, такая вот. Впрочем, ненадолго, скоро ее поменяли на костюмы с пиджачками. А то с первого класса будто солдафоны какие — то…
— Думаете, он вас не помнит? — осторожно сказал Ваня. — Вы же несколько лет были в одной школе…
— Я после седьмого класса уехала в Омск и жила там два года. Вернулась только в десятом. Костя и тогда не смотрел в мою сторону. Было на кого смотреть и без меня… Его в ту пору звали Граф. Е, Вэ, Графов, «его высочество Граф». Был он изящен, резок в суждениях, часто спорил с учителями, но без грубостей, а иронично и вежливо… Девочки по нему обмирали…
«Граф» — кажется не «высочество», а «сиятельство», — подумал Ваня. Но сказал не то:
— Его и сейчас иногда Графом зовут. Бабушка Лариса Олеговна… А вы хотите с ним увидеться, да?
— Я совсем недавно узнала, что Константин Матвеевич вернулся в Турень. Мне достали его телефон. Сейчас в двадцать пятой школе есть нечто вроде Клуба ветеранов, там встречаются те, кто… еще остались на этом свете и не забыли ученические годы. А профессор, видимо, про это не знает, весь в своих научных проблемах. Вот я и решила его… так сказать, приобщить… Ванечка, будь добр, продиктуй до конца номер телефона.
Ваня продиктовал. Потом подержал еще перед глазами снимок. От старой фотобумаги почему — то пахло не то корицей, не то ванилью.
— Любовь Петровна, я ему… дедушке, расскажу про вас. А теперь я пойду, ладно? Пора…
— Давай я тебя провожу! А то вдруг эти «велосипедные витязи» вертятся поблизости…
— Нет, что вы! Наверняка уже укатили… А если что — удеру, — сказал Ваня весело и без лишнего героизма. — Махну через забор — не догонят…
— Заходи в гости. С тобой интересно беседовать. Я тебе в нашей библиотеке присмотрю что — нибудь из старых жюль — верновских изданий…
— Спасибо!
Полуденный выстрел
Любовь Петровна еще раз сказала «заходи в гости», притворила за Ваней дверь, и он стал спускаться по ступеням. Неторопливо и без всякого желания.
Но полпути ему встретилась девочка лет десяти. Тощенькая, в светлом платьице с матросским галстучком, ничем не приметная. В лестничном полумраке лица и не разглядишь. Ваня заметил только вздернутый нос и очень светлые реденькие волосы, расчесанные на пробор. Посторонился, прижавшись поясницей к перилам. Надо было бы, наверно, сказать «привет» или «здрасте» (небось, внучка Любови Петровны), но он постеснялся. Так, молча и разошлись…
После темной лестницы двор показался очень ярким. Ваня сошел с крыльца и затоптался. Надо было пойти к калитке и выглянуть: нет ли поблизости неприятелей. Но… не хотелось. Может, лучше сразу в дальний край двора, а там — на поленницу, на забор и в переулок, где его, Ваню, вовсе не ждут?
Он не успел принять решение.
— Подожди! — долетел с крыльца голосок.
Это была девочка. Та самая. Смотрела, тревожно мигая белыми ресницами.
— Ты — Ваня?
— Д… да, — съеженно сказал он и тоже мигнул.
— Вот… Ты забыл у бабушки шнурок. Она велела вернуть…
Девочка держала синий шнурок от футбольной рубашки двумя пальчиками.
— А… да… Спасибо… — Ваня начал неловко продергивать завязку с пластмассовыми кончиками в отверстия на ткани. Старательно так продергивал и смотрел вниз. И разглядел, что на девочке такие же плетенки, как у него. Тоже на босу ногу. Только размером поменьше… Она вся была «поменьше». Где — то на год помладше Вани и ростом ему до уха. Щуплая такая, с колючими поцарапанными локотками.
Ваня продернул шнурок и стал его старательно завязывать. Идти через двор к забору на глазах у девочки было неловко (вдруг догадается о его страхах!). А соваться к калитке — немалый риск.
«Чего она торчит тут, не уходит!..»
Девочка потрогала на виске белобрысую прядку (Ваня заметил, что прядка не совсем белая, а с чуть желтоватым отсветом). Девочка сказала:
— А еще…
— Что? — бормотнул Ваня, завязывая шнурок на третий узел.
— Бабушка попросила… чтобы я тебе показала безопасную дорогу. Потому что тебя на улице караулят хулиганы. Она разглядела в окно…
Когда Любовь Петровна успела это разглядеть и рассказать все внучке? Впрочем, какая разница! У Вани от неловкости зачесались уши. Но… изображать бесстрашного героя было глупо. Во — первых, девчонка все равно все понимала, а во — вторых… если поймают — накостыляют так, что век не забудешь. А могут и мобильник отобрать…
Ваня посопел и небрежно спросил, глядя на девчонкины плетенки:
— Что за дорога — то?
— Пойдем… — Она спрыгнула со ступеньки, оглянулась и зашагала по тропинке среди подорожников. Ване что делать? Пошел следом (петух на лестнице проводил его насмешливым взглядом).