Этот Несущий Слово был вооружен короткоствольным мелта-ружьем, которое прожигало броню и плоть, словно пергамент. Оружие называли Убийцей Астартес — превосходное средство для охоты на беглеца.

Ветеран и еще двое Несущих Слово остались в храме. По молчаливому знаку командира они рассредоточились и стали проверять пространство между рядами скамей.

Цест должен был действовать, пока сохранялась возможность застать их врасплох. Он отстегнул от пояса пару осколочных гранат, нажал на кнопки активации и тихонько пустил катиться по полу.

Один из Несущих Слово, реагируя на звук, резко развернулся, готовый выстрелить, но взрыв помешал ему нажать на курок и снес часть шлема. Второй взрыв произошел рядом со вторым Астартес. В замкнутом пространстве заряд был особенно эффективен, так что ему оторвало ногу.

Цест не стал дожидаться, пока упадут осколки. Он ринулся к первому Несущему Слово и почти в упор выстрелил ему в голову. Поврежденный шлем не мог того защитить — затылок взорвался кровавым фонтаном, и Астартес умер.

Ультрамарин услышал хорошо знакомое гудение заряжаемого мелта-ружья и мгновенно бросился в сторону, не дожидаясь, пока ветеран выпустит в него заряд. Летящие осколки и дым помешали командиру проследить за его прыжком, и под выстрел попал лишившийся ноги Астартес. Он без звука рухнул на пол с дымящейся дырой в груди.

Цест был уже на ногах. Перепрыгивая через скамьи, он посылал болт за болтом в последнего из оставшихся в храме Несущих Слово. Ветеран увидел его, но отреагировал слишком медленно. Не успел он повернуть смертоносное оружие для второго выстрела, как был ранен в грудь и в руку. От ударов он покачнулся и невольно шагнул назад. А Цест был уже рядом и, обнажив энергетический меч, одним ударом снес ему голову. Он не стал задерживаться у истекающего кровью тела, а выбежал из храма и осмотрел прилегающий коридор. Из двери показался удивленный Астартес, встревоженный стрельбой. Цест выстрелил в защитный щиток шлема, и Астартес, сдавленно вскрикнув, упал замертво.

Второй Несущий Слово проявил большую осторожность. Держа болтер на вытянутой руке, он вслепую обстрелял коридор. Засверкали вспышки, и снаряды прорезали воздух, но Цест вжался в стену. Отскочивший от противоположной стены болт задел его оплечье и отколол кромку. Цест сражался без шлема и с трудом сдержал крик, когда острый осколок керамита впился ему в щеку. Как можно тише он перебросил тело через переборку, приземлился на согнутые ноги и нажал на спусковой крючок болт-пистолета, надеясь заставить Несущего Слово вернуться в комнату.

Раздался холостой щелчок. Несмотря на грохот близкой стрельбы, он прозвучал для Цеста с оглушительной обреченностью.

Он уже повторял слова боевой клятвы, когда из-за угла со смехом вышел Несущий Слово. Вероятно, он тоже услышал холостой выстрел.

Цест инстинктивно метнул в противника свой меч. Оружие сделало в воздухе полный оборот и со звоном вонзилось в ворот ошеломленного Астартес, проколов ему шею. Несущий Слово покачнулся и раскинул руки, еще не понимая, что с ним произошло, хотя темная струйка крови уже поползла на грудь. Цест в точности повторил путь меча, вырвал из руки врага болтер и освободил меч, заодно отрубив голову.

— Брат мой, враг мой, — прошептал он, остановившись на мгновение и окидывая взглядом учиненную бойню.

Пять Астартес, хоть и предателей, погибли от его руки; храм языческих богов; просвещение и прагматизм науки отвергнуты ради суеверий. Цест ощущал, как сгущается тьма в Галактике, хотя в тот момент собирал неиспользованные обоймы Несущих Слово. Слегка поморщившись, он выдернул из щеки застрявший осколок и отправился дальше.

Где-то впереди должен был находиться склад боеприпасов.

Бриннгар кувырком ушел в сторону от удара силового молота. Встав на ноги, он увидел, что Баэлан, устрашающе выглядевший в массивной броне дредноута, вытаскивает молот из дымящегося кратера, полного искр и разорванных кабелей. Провода обмотались вокруг шипов, словно кишки.

Баэлан сердито заворчал, выпрямился и снова бросился в бой.

На этот раз Космический Волк пригнулся под дугой молота, и увесистый оголовок просвистел над его головой, словно язык похоронного колокола. Мгновенно вскочив, Бриннгар рванулся вперед и ударил Баэлана в бок. Рунный топор пробил усиленную керамитовую броню и застрял, но дредноута это не остановило. Он по инерции врезался в Космического Волка сокрушительным тараном, сбив того с ног. Боец Волчьей Гвардии, выпустив рукоять оружия, проехался по полу, так что с брони, скользившей по металлу, полетели искры. Но Бриннгар снова поднялся и вытащил нож. Мономолекулярное лезвие было настолько острым, что без всякого усилия резало броню. Единственным недостатком был его небольшой размер, и Бриннгар сомневался, сможет ли брошенный нож хотя бы отвлечь его противника-гиганта.

С громким боевым кличем старый Волк бросился на Баэлана, который еще только разворачивался, не до конца овладев своим сознанием. Но с каждой схваткой его память восстанавливалась все быстрее.

Космический Волк вцепился в механическую руку дредноута и ударил ножом в замок, закрывающий доспехи, надеясь его взломать. Баэлан в попытке избавиться от противника резко дернулся, топнул ногой и изогнулся. Но Бриннгар уже забросил ноги ему на плечи и обеими руками давил на нож, пока лезвие не погрузилось по самую рукоятку.