— Так, выходит, вам удалось «стреножить» Клочкова?

— В том-то и дело, что нет. Когда полковник понял, что завяз в бюрократической трясине, он не стал барахтаться, ломиться и прибегать к помощи прессы. (Только дурак верит, что в России четвертая власть обладает хоть какой-то властью.) Он поступил по-ленински — пошел другим путем. Пользуясь тем, что работает в отделе по борьбе с наркотиками и что у этого отдела очень тесные связи с западными спецслужбами, Владимир Константинович (умнейший был человек, царствие ему небесное, но упертый как осел) связался с руководством Интерпола и директоратом ФБР, посвятил их в сложившуюся ситуацию, а аналитики этих структур тут же нарисовали картинку будущего, если только эти установки получит Запад. После того как в проблему концентрации героина были посвящены и руководители Европы и Америки, тут же на Россию, вернее, на ее руководство, было оказано секретное давление (не дай Бог о грозящей героиновой опасности узнали бы обыватели). Тут уже никакие клерки не могли помочь, все решалось на самом верху. После чего в горах ФСК выбросила десант с целью уничтожить лабораторию, персонал и захватить документацию. Десанту удалось проникнуть на территорию пионерлагеря, но они завязли в бою с охраной. В результате лабораторию и цех по монтажу перегонной установки они раздолбали, но прибывшее подкрепление быстро окружило десантников, а затем их уничтожило. Мои люди в тот же день вывезли ученых с документацией обратно в Грозный. А на рассвете следующего дня лагерь стерли с лица земли реактивные бомбардировщики без опознавательных знаков.

— Но ученые-то живы? — подмигнув, спросил Донцов.

Логинов принял его шутливый тон, кивнул:

— И ученые живы, и документы уцелели. И вывезены те и другие подальше от пожара войны.

— А мы с Клочковым, как я понял, должны были искать в Чечне доказательства уничтожения лаборатории и документов?

— Нет, — остудил его Логинов. — Лаборатория здесь ни при чем. После начала чеченской войны господин Клочков попортил мне еще немного крови. Поняв, что законными способами ему против меня не дадут работать, полковник перешел к партизанским методам. И довольно-таки успешно, я понес в этой войне значительные убытки. Но я умею ценить не только друзей, но и врагов. Мне удалось встретиться с полковником Клочковым, как говорится, лицом к лицу. Я предложил ему перейти ко мне, в крайнем случае предложил крупную сумму отступного. Но Владимир Константинович отверг оба моих предложения, при этом пообещав вскоре навещать меня в «Матросской Тишине». Естественно, оставлять в живых столь опасного противника себе дороже. На Клочкова началась охота. Но он, опытный оперативник, офицер КГБ с боевым прошлым, легко обнаруживал слежку, обходил засады. Наносить удар по его семье я считал ниже своего достоинства. У самого жена и двое детей. Тогда решили ударить по самому уязвимому, по службе. Служебная командировка в Чечню сковывала полковника в маневре, а гибель здесь легко списывалась на потери в зоне боев. Как говорится, все гениальное просто.

— Да, — угрюмо согласился Донцов, он уже понял. Ему вскрыли всю подноготную не зря: дали понять, во что он влип и что будет за неповиновение. «Воспользовавшись наворованными деньгами и бедственным положением отечественной науки, он способен засыпать Запад наркотиками, против которых таможня и полиция бессильны. А что, если завтра ему взбредет в голову из наркотика сделать медленно действующий яд? И тогда… Убить гада, любой ценой убить. Отомстить за Клочкова и остановить изготовление страшного зелья».

Правая рука под столом сжалась в кулак. Глядя в глаза Логинову, он слегка развернул корпус. Это движение не ускользнуло от внимания Алика, телохранитель подался вперед.

«Не успею дотянуться до виска, Алик опередит. А пока буду с ним возиться, в дом набежит стадо „носорогов“ и замочат, как Клочкова. И ничего-то я не успею». Донцов снова вспомнил о предсмертной просьбе полковника. А выполнить ее можно, только оставшись в живых. Выпустив из легких воздух, Олег расслабился и, горько улыбнувшись, спросил:

— Будете меня вербовать?

— Снова, дружище, не угадали, — хохотнул Логинов. — Вербовать нужно тех, кто морально готов к предательству. Остальных следует либо вообще не трогать, либо использовать на кратковременный срок, что я и хочу вам, Олег Сергеевич, предложить.

— Сообщить руководству, что ваша лаборатория уничтожена? Но где доказательства, что это правда, а не моя выдумка?

— Далась вам эта лаборатория, Олег Сергеевич, — Логинов укоризненно покачал головой. — С ней разберутся те, кому положено по долгу службы. Вам, май диа френд, хочу предложить работенку по вашему профилю: нужно найти одного человека.

— Кого?

— Вы же слышали, что Клочков перед смертью мне угрожал, даже назвал прозвище, как говорят на Кавказе, моего кровника: Каскадер. Конечно, я бы мог сказать моим ребятам и они перелопатили бы всю Москву с областью, мог задействовать людей из ФСК и МВД, но… Чем больше людей посвящено в деликатное дело, тем большая вероятность разглашения тайны. Информация о поисках Каскадера может дойти до него самого, и тогда искомое лицо скорее всего ляжет на дно и устроит за мной охоту. И чем черт не шутит… Я не хочу полагаться на волю случая.

— Я буду работать под присмотром ваших «быков»?

— Ну зачем же, — покачал головой Логинов, — сажать опытного оперативника под «колпак» пусть и не глупых парней, но все же дилетантов. Профессионал будет искать способ ускользнуть из-под присмотра надзирателей, а при случае еще и свернуть шею кому-то из моих парней. Нет, это лишние траты. Вы будете работать совершенно автономно, но это отнюдь не значит, что никто не потребует от вас результатов. В любое время дня и ночи вас, мой друг, могут выдернуть, и я спрошу: какая работа проделана и каков результат? И не дай Бог вам, Олег Сергеевич, не ответить. Но это, так сказать, кнут, а пряник… найдете Каскадера — плачу сто штук «зеленых», и больше мы не знаем друг друга. Вы снова честный сыскарь.

— А вы не остерегаетесь, Александр Васильевич, что когда я снова стану честным ментом, то уже начну облаву на вас? — глядя прямо в глаза Логинову, спросил Олег.

— То есть следствие с целью заключения под стражу? — спросил Логинов. Олег утвердительно кивнул. Тот залился громким смехом. — На основании чего будет следствие? На основании того, что я сейчас рассказал? Но это только слова, кто их может подтвердить — Алик? — Логинов указал на безмолвного телохранителя. — Так ему нет никакого резона. А если вы думаете, что возьмете его и начнете «колоть», как это у вас называется, так хочу вас предупредить, дорогой Олег, выбросьте эту блажь из головы. Отец Алика еще в семидесятые годы в Кремль не на экскурсии ходил, у него и сейчас там много друзей на больших должностях. Да и я не бросаю своих людей на произвол судьбы. Если, мой друг, хотите дослужить до пенсии, то увидите Алика — переходите на другую сторону улицы.