Пришлось опять думать. Я потратил на размышления еще один день, и в итоге додумался, где и как мне немножко денежек достать. В архиве войсковой избы взял старый чистый пергамент, каких имелось в достатке. Затем нарисовал на нем грубую схематичную карту одного места и, копируя старославянский шрифт и язык, выцветшими чернилами, которые у меня имелись, сделал приписку, что в данном районе находится месторождение золота. Эта была карта верховий рек Керчик и Бургуста. Там, в самом деле, находятся запасы жильного золота. Я никого не собирался обманывать, а хотел всего лишь только продать данный секрет. Вопрос один - кому продать? Ответ простой, и он на поверхности - Илье Григорьевичу Зерщикову, человеку который для того чтобы вести поиск и добычу золота имеет деньги, рудознатцев и рабочих.

Как на заказ, главный интендант Войска Донского навещал отца, они вели разговор о снабжении донских армий, и когда атаманы обо всем переговорили, я перехватил Зерщикова за воротами городка. Мы проехались вместе, по-родственному покалякали за жизнь, и Илья Григорьевич стал счастливым обладателем "древней карты", а я получил пятьдесят пять серебряных рублей, очень большие деньги для четырнадцатилетнего парня. Конечно, за месторождение, запасы которого составляют не менее тридцати тонн золота, сумма эта никакая. Однако драгоценный металл еще надо найти и локализовать главные жилы, и затем организовать добычу, а рублики я получил наличкой и без всяких заморочек.

Откуда у меня деньги никто не спрашивал, хотя лоскутовцы кому надо доложили, что получены они от Зерщикова, и как рубли пришли, так они и ушли. Для моих дружинников-ватажников были куплены пять лошадей, на всех, так как бахмутские казачата своих рабочих коньков, на которых к Черкасску добрались, вернули домой, в хозяйство. После лошадей, под руководством Василя Чермного было приобретено холодное оружие и пистоли, кое-что из одежды и припасов, и на этом средства закончились. Полученных за карту денег хватило только на самые необходимые расходы.

За думками добрался к дому полковника Лоскута, вошел на двор и увидел, как идет тренировка моих дружинников. Все пять человек, в грязных тулупах и с тяжелыми палками в руках, налетали на Тараса Петрова, третьего лоскутовского химородника, и раз за разом отлетали от него. Тарас, он же Рерик, кружился как юла, его учебная сабля встречала палки молодых парней именно там, где это было необходимо, лишних движений он не делал, и работал не напрягаясь.

Вскоре, молодые ватажники выдохлись. Парни попадали на сваленные у плетня бревна и тяжело задышали. Тарас ушел, а я сел рядом с моими дружинниками и сказал:

– Завтра отправляемся в поход.

– Куда?
– выдохнул Митяй Корчага.

– К Воронежу. Царские генералы наступают.

– Но там же Поздеев...

– Разбит.

– А мы что в войске делать станем?
– этот вопрос задал Ваня Черкес.

– Пока не знаю. Наверное, при войсковом атамане вроде посыльных будем, - оглядев уставших парней, я спросил: - Вы как, к походу готовы?

– Да-а-а, - нестройно протянули все пятеро.

– Тогда сегодня готовимся, собираем тороки, перековываем лошадей и чистим оружие.

Дружинники покивали головами и, помогая друг другу, встали с бревна. Кряхтя и потирая битые бока, они направились в дом, готовиться к нашему первому военному походу, а я, проводил их взглядом, откинулся спиной на плетень, внутренне расслабился, посмотрел на ласковое весеннее солнышко и подумал:

"Как же хорошо жить полноценной жизнью, гореть идеей и чувствовать себя нужным человеком для общества или просто для нескольких людей. Словами этого во всей полноте и красочности не пересказать, всегда будет некоторая недосказанность, а вот душой откликнуться и поделиться своими мыслями с миром, вполне возможно. Вскоре мне предстоит путь-дорога к Воронежу, возможно, будут бои и кровь, и каково это, я пока не знаю. Готов ли я к этому? Пожалуй, что да. Хотя, почему, пожалуй? Надо быть тверже и уверенней в себе. Да, я готов!".

– Долгорукий идет! Люди! Бегите!

Примерно такие крики звучали по всему Воронежу, после разгрома полков Поздеева. Сильная казачья армия растаяла как снег под весенним жарким солнцем. Только пару дней назад она стояла в Усмани, а теперь ее нет. Царские войска продвигались к городу, а кто таков майор лейб-гвардии Василий Владимирович Долгорукий в Воронеже понимали все, точно так же, как и то, что этот зверь не будет щадить, ни старых, ни малых, и обозы горожан, спасающих свои жизни, потянулись в сторону земель Войска Донского.

Впрочем, бежали не все. На третий день после поражения под Крутиково в город прибыло около трехсот казаков под командованием сотника Гулыги. И пока запорожцы атамана Беловода вместе с бурлаками Ивана Павлова сдерживали продвижение царских войск, они попытались организовать оборону Воронежа. Горожане, преимущественно посадский люд и приписанные к Адмиралтейству рабочие, организовывали добровольческие отряды, как могли, укрепляли стены, готовились к осаде и получали в городском Арсенале оружие, которого было очень мало.