Когда он пошел за Ли вниз, в подвал, свет лампы как будто сомкнулся вокруг них, не в силах развеять кромешную темноту. Старые доски скрипели под ногами, пока Тони старался не отстать и не упустить Ли из виду.

Плеск, раздавшийся, когда Фостер ступил на бетонный пол, оказался слегка неожиданным. Как и вода, начавшая просачиваться в его ботинки. Видимо, Грэхем Бруммель не шутил, предупреждая, что подвал затоплен.

«Отлично. Поскольку об этом знает Ли, твари тоже известно, что, бросив обнаженные провода в воду, можно получить суп».

Тони начал поворачиваться обратно к лестнице, прежде чем осознал, что именно он делает. Ему не хотелось становиться супом. А кто пожелал бы испытать такое?

Шорох, раздавшийся наверху, привлек его внимание, и Тони поднял лампу. Свет едва достиг верхушки лестницы. Рука садовника, стоя на запястье, продемонстрировала ему средний палец.

«Похоже, они не выпустили голову.

Хорошо, однако, что я не слышу ни Карла, ни оркестр. Тишина просто чудесная. Мышцы расслабились, а я и не осознавал, что они были напряжены».

— Холодок по спине, Тони?

— Да. И холодные мокрые ноги.

— Ты в полной безопасности. Я не хочу делать тебе ничего дурного.

«Это не Ли, а большой, жуткий, злой лжец», — напомнил себе Тони.

Левой рукой он осторожно сжал ручку лампы, правой вытащил из кармана пудреницу Мэйсона и тихонько открыл ее большим пальцем. Фостер едва не обмочился, когда рука Николаса сжала его локоть.

— Подойди ближе.

— Я как раз собирался.

— Ты все еще стоишь у подножия лестницы.

— Знаю! Я же сказал, что иду!

Он глубоко вздохнул, возненавидел собственный дрожащий выдох и разрешил Ли увлечь себя вперед.

В подвале пахло плесенью, старым деревом и мокрыми камнями.

Один раз Тони споткнулся о кусок отколовшегося бетона, но Ли удержал его на ногах. Николас так сжал левую руку парня, что тот испытал чертовскую боль, но это было лучше, чем упасть и погасить лампу.

— Спасибо.

— Как уже было сказано, я не желаю тебе ничего дурного.

— Я тебя не благодарил.

Это позабавило тварь, которая даже возразила:

— Нет, благодарил.

— Поцелуй меня в задницу. — Тони ничуть не забавлялся.

Свет лампы отражался в воде и слегка оттеснял тьму. Достаточно, чтобы видеть Ли, если не весь подвал. При данных обстоятельствах Тони не испытывал особого счастья, глядя на Николаса, но ему было приятно знать, что тот здесь не один. Конечно, Ли и без него находился в приятной компании.

Фостер почти подавил совершенно неуместный смешок.

— Поделишься шуткой?

— Она не очень смешная.

Твердые поверхности отражали плеск, с которым они шли по воде. Это было почти, но не совсем эхо. Резонно. Большой дом — такой же и подвал. Тони был почти уверен в том, что слышал звук воды, не столько текущей, сколько капающей… где-то рядом.

— Здесь, внизу, что, есть прачечная?

— Что ж, бывало и хуже, — фыркнул Тони. — Итак, как ты меня остановишь, если я просто возьму и приступлю к делу?

Ли сжал локоть парня так, что боль стала невыносимой. Руку Тони свело судорогой, лампа упала. Не разжимая хватки, Николас изящно подхватил ее на лету, перед тем как она готова была плюхнуться в воду. Он выпрямился и повесил лампу обратно на пальцы Тони.

Фостер стиснул зубы так, что чуть не потрескалась эмаль, перехватил лампу как можно надежнее и выдернул руку. Он пошатнулся и чуть не упал, но вовремя наткнулся на каменную колонну. Парень простил эту штуку за новые синяки и тяжело на нее облокотился.

«Да, дразнить тварь из подвала — плохая затея.

Левая рука начала двигаться еще лучше, но сделка все равно неудачная».

— Я не хочу делать тебе ничего дурного.

— Да, я уловил, какое именно слово ты подчеркнул. — Голос Тони звучал почти ровно, и это оказалось хорошим признаком, поскольку он не был уверен в том, что удержится от крика. — Не хочешь делать, но сделаешь.

Ли продолжал идти туда, где свет лизал каменный фундамент, потом повернулся, раскинул руки и сказал:

— У меня есть к тебе предложение.

«Опять дежавю».

— Почему моя задница так притягивает зло? — вслух подумал Тони.

— Прошу прощения? — Тварь приподняла брови Ли в до боли знакомом выражении.

— Ты, а прежде Повелитель Теней… Это как-то связано с моим поведением? Потому что если да, то я перестану так себя вести.

— Что связано?

— Моя задница, — вздохнул Тони. — Твой к ней интерес.