Василий поежился, потянулся. Ему было тепло и уютно… к тому же этот сон. Василий его не помнил, но сон, без сомнения, был приятным, оставившим ощущение сладкой истомы. А рядом… рядом… Василий повел рукой. Рядом лежала полуобнаженная женщина. И все эти меха… Меха… Пробуждающийся разум зацепился за это слово…

Василий сел, широко открыв глаза. Где он? Что с ним?

Он находился в нише черного камня, закопавшись в груду мехов. Чуть поодаль, мерцая, догорал факел. «Хорошо, что Григорий Арсеньевич всучил мне несколько факелов», — мелькнуло в мыслях. «Самое страшное — оказаться в темноте», — еще в лагере говорил Григорий Арсеньевич, подкладывая в рюкзак Василия парочку лишних факелов, и теперь Василий был с ним совершенно согласен.

Последнее, что он помнил… Он сдирал меховую одежду с мертвецов. Потом сделал что-то вроде волокуши.

Василий повернул голову. Да, рядом с ним, спрятавшись под мехами, лежала она. Именно она согрела его теплом своего тела. И только сейчас Василий ощутил, насколько тут холодно. Глубоко вздохнув, он нырнул назад в меховую постель, хотя при воспоминаниях о том, где он взял эти меха, его передернуло. Тем не менее мысли его неслись с огромной скоростью, восстанавливая события предыдущего дня. Поход в подземный город, ужасные скульптуры, спасение Катерины… Дальше он помнил лишь обрывочные фрагменты, и то весьма смутно. Однако ему все удалось, они выжили. Правда, без воды и еды это ненадолго. Только сейчас он почувствовал, насколько хочет пить. Однако силой воли придушил приступ жажды… и покосился на спящую девушку, точнее, на пару шуб, под которыми она спала. Было ли что-то между ними? Скорее всего, нет. Во всяком случае, Василий вчера был не в том состоянии. Он даже не помнил, как нашел нишу и как они устроили это «лежбище». Нет, между ними определенно ничего не было…

Катерина! Девушка спала, с головой укутавшись под меховым «пледом». Василий инстинктивно отодвинулся чуть подальше. Нет, между ними ничего не было и быть не могло, хоть Катерина и была наполовину обнажена, и спали они вместе, свернувшись калачиками в объятиях друг друга… Кто есть по своей сути Катерина Ганская? Враг народа. Человек, сознавшийся в своих преступлениях против советской власти и приговоренный к расстрелу. И что бы там Григорий Арсеньевич не говорил, классовый враг — это классовый враг. Хотя сам Григорий Арсеньевич… И недаром же к Катерине была приставлена комиссар. Кстати, где товарищ Кошкина? Ее трупа в центральном зале у подъемников Василий не видел… Хотя что там говорила Катерина? Комиссара и Троицкого немцы отвезли вниз…

Тогда автоматически вставал следующий вопрос: что делать? Возвращаться на базу? Это означало бы добровольно отдаться в руки немцев. Но и торчать в каменном лабиринте смысла не было. К тому же партия поставила перед Василием вполне определенную задачу, а сейчас… Да, он спасся, но враги — а в том, что вчерашние союзники теперь его злейшие враги, Василий не сомневался — захватили то, что он должен был охранять и беречь для своей родины. Приказ не выполнен. Значит… Значит, нужно идти дальше. Спуститься вниз и посмотреть, что там происходит… и в случае необходимости уничтожить находки. Правда, каким образом он смог бы осуществить столь масштабную акцию, Василий не подозревал. Динамита или хотя бы простой взрывчатки у него не было.

И еще интересно, сколько времени он спал? В любом случае нужно было действовать, а не прохлаждаться.

— Эй? — позвал он, поворачиваясь в сторону Катерины. — Пора вставать! С добрым утром.

— Утро добрым не бывает, — потягиваясь, ответила девушка, потом из-под шубы показалось ее заспанное лицо. — Ну что, пришел в себя? Все в порядке?

Василий кивнул. И на минуту замер, залюбовавшись. Каким бы врагом народа не была Катерина, в этот миг в тусклых отблесках догорающего факела она выглядела настоящей красавицей. Словно за время сна с ней произошло перерождение, и не было ни заключения в камере смертников там, в далеком Ленинграде, ни пыток. Она была прекрасна. А может, всему виной игра теней и чересчур разыгравшееся воображение Василия?

— Пора вставать! Нас ждут великие дела.

И глядя на Катерину, он еще раз задумался о том, было ли что-то между ними, и как случившееся повлияет на их дальнейшие отношения. Правда, Василий отлично понимал, что случившееся может быть истолковано совершенно по-иному. Тем не менее обо всем этом можно подумать и потом, сейчас самое важное выполнить приказ.

На сборы ушло всего несколько минут, однако Василий не спешил. Мало ли что случится, быть может, ему придется еще раз вернуться в эту нишу — никогда ничего заранее сказать нельзя… Правда, была еще одна проблема.

— Ты не помнишь, откуда мы пришли? — спросил Василий.

Девушка отрицательно покачала головой. Положение явно осложнялось.

— Я так, на всякий случай спросил, — добавил Василий. Вот только этого не хватало — заблудиться в каменном лабиринте. Он попытался сосредоточиться, как можно подробнее вспомнить, как все было… Но его воспоминания были обрывочны, и чего он уж точно не помнил, так это в какой из туннелей завернул, когда уходил из зала. Кстати, а почему фашисты не поставили часовых у подъемников? Или были лишком уверены в своей безопасности? Странно…