Случилось так, что во время этого боя, в город с задних ворот въехали бастард де Бретей и Нандон де Багеран с примерно 4 сотнями воинов, которые находились под их командовали. Они ехали всю ночь с максимальной скоростью, так как они имели сведения о том, как французы осаждают их товарищей в Монтобане. Теперь битва возобновилась с новой силой, и вновь прибывшие жестоко разбили французов. Весь этот бой длился с 8 часов утра до 4 часов пополудни. В конце концов, французы были полностью расстроены и обратились в бегство. Счастливы были те, кто смог вскочить на коня и удрать.

Виконт Нарбоннский, мессир Ги д`Асо, граф де Узес, сеньор де Монморильон (Montmorillon), сенешаль Каркассонский, сенешаль Бокерский с более чем сотней рыцарей были взяты в плен. Они бы взяли больше, если бы преследовали их, но так как они были немногочисленны и плохо оснащены, то побоялись преследовать их, удовлетворяясь тем, что уже взяли.

Эта битва перед Монтобаном состоялась в день Богородицы, в августе 1366 г. После этого сражения, мессир Пердикка д`Альбре, сэр Роберт Чени, сэр Джон Комбс, бастард де Бретей и Нандон де Багеран разделили между собой и своими ротами взятую добычу. Все те, кто захватил пленников, могли удержать их, чтобы получить выкуп, или отпустить на свободу, если того пожелают. Они были к ним очень внимательны, принимая умеренные выкупы, подобающие их рангу или состоянию их дел. Они нянчились с ними как потому, что это дело обернулось счастливо, так и по своей собственной галантности. Те, кто дали поручительство, уехали прочь, назначив время для доставки выкупа в Бордо или другие места, по договоренности. Теперь все разъехались и вернулись по домам. Эти роты отправились на соединение с принцем, который принял их очень любезно и послал их квартироваться в стране басков, которая расположена среди гор.

Теперь я расскажу о конце этого дела, о том каким образом, виконт Нарбоннский, верховный сенешаль Тулузы и остальные пленники заплатили свои выкупы. Папа Урбан V, который правил в это время, смертельно ненавидел эти вольные роты, которых он в течение долгого времени отлучал от церкви за их дурные дела. Узнав об этом деле, и о том, как виконт Нарбоннский изо всех сил старался добиться успеха, атаковав их, и был так несчастно побит, он пришел в великий гнев. Этот гнев усилился, когда он узнал, что дав залоги за свои выкупы, они вернулись домой. Он немедленно послал к ним срочных курьеров, со строгим запрещением платить какой-нибудь выкуп, и в то же время прощая их и освобождая от всех обязательств, которые они дали на этот счет.

Так, эти сеньоры, рыцари и оруженосцы, которые были пленены при Монтобане, были освобождены от выкупа - ведь они не хотели проявлять неповиновение приказам папы. Для одних это обернулось счастливо, но совершенно напротив - для солдат, которые ждали денег. И действительно, они в них нуждались и намеревались при их поступлении хорошо себя оснастить, как это и должны делать солдаты, когда у них есть достаток. Но они не получили ничего. Этот приказ папы был столь вреден для них, что они часто жаловались на него сэру Джону Чандосу, который, будучи коннетаблем Аквитании, надзирал над подобными делами, по обязанности своей должности. Но он отворотил их, насколько мог, поскольку хорошо знал о том, что они отлучены папой, и что все их мысли и действия обращены на грабеж. Не верится, когда-нибудь позже они хоть что-то получили из этого долга.

Глава 235.

В то время, пока принц Уэльский готовился к походу в Кастилию, к нему приезжает король Майорки искать у него убежища от короля Арагонского. Принц вызывает недовольство сеньора д`Альбре.

Теперь мы вернемся к принцу Уэльскому, и покажем, с каким упорством он продолжал готовиться к этому походу. Как я уже говорил, он переманил на свою сторону все вольные роты, которые насчитывали около 12 тысяч комбатантов. Ему дорого стоило, как удержать, так и прокормить их, что он делал за свой собственный счет, от конца августа и до тех пор, пока они не покинули его владений в феврале. Вдобавок к этому, принц принимал под свое покровительство всех воинов со всех сторон, откуда только мог их заполучить.

Из французского королевства никто не пришел, так как благодаря союзу, существовавшему между их сюзереном и королем Энрике, тот всех людей из этого королевства имел на службе у себя, и у него было также несколько вольных рот из Бретани, которые были людьми Бертрана дю Геклена. Их командирами были мессир Бертран де Буде (de Budes), мессир Ален де Сен-Поль, мессир Гийом де Брюэ (Brueix) и мессир Ален де Куветт (de Couvette). Если бы принц на это пошел, то мог бы нанимать иностранных воинов, таких как фламандцев, немцев и брабантцев, но он многих отослал прочь, предпочитая более зависеть от своих собственных подданных и вассалов, чем от посторонних. Поэтому к нему пришло огромное подкрепление из Англии, так как, когда его отец король нашел, что эта экспедиция близка к осуществлению, то дал разрешение своему сыну, герцогу Ланкастеру, отправиться к принцу Уэльскому с большим отрядом воинов, а именно с 4 сотнями латников и 4 тысячами лучников. Как только принц узнал о том, что к нему едет брат, он сильно обрадовался и отдал соответствующие распоряжения.

В это время к принцу приехал с визитом сеньор Хайме, король Майорки. Хотя он и носил такой титул, но ничем не владел, так как его королевство силой удерживал король Арагона и предал смерти его отца в тюрьме в арагонском городе Барселона. По этой причине этот король Хайме, чтобы отомстить за смерть отца и вернуть свое наследство, оставил неаполитанское королевство, чья королева была в то время его женой 31.

Принц Уэльский принял короля Майорки очень любезно и великолепно его угощал. После того, как он узнал о причинах его приезда, и о том, почему король Арагона поступил с ним так плохо, удерживая его наследство и уничтожив его отца, принц ответил: «Сир король, я вам непременно обещаю, что при нашем возвращении из Испании, мы возьмем на себя задачу восстановить вас на троне Майорки, либо по договору, либо силой оружия». Эти обещания были очень приятны королю. Он остался в Бордо с принцем, вместе с другими ожидая его отправления в Испанию. Из своего уважения к нему принц экипировал его самым великолепным образом, как только смог, ведь он был странником, и пришел издалека, и его денежные средства были скудны.

Ежедневно принцу приносились великие жалобы на плохое поведение вольных рот, которые совершали все возможные злодеяния над жителями тех местностей, где были расквартированы. Они заставили принца поспешить с походом, на что он охотно бы согласился, если бы ему не посоветовали дать пройти Рождеству, чтобы оставить позади зиму. Принц прислушался к этому совету, главным образом потому, что его мадам принцесса, носившая ребенка, находилась в меланхолии и печали при мысли об его отсутствии. Он хотел подождать пока она не разродится, также как она сама хотела его задержать.