Глава 151.

Король Англии дарит мессиру Эсташу де Рибомону жемчужное ожерелье.

Когда сражение было закончено, король вернулся в замок Кале и приказал всех пленников доставить к нему. Тогда французы впервые узнали, что король Англии находился там лично под знаменем сэра Уолтера Мэнни. Король сказал, что хотел бы этим вечером нового года принять их за ужином у себя в замке. Когда наступил час ужина, были расставлены столы, и король и его рыцари одели новые платья, так же как и французы, которые, несмотря на то, что были пленниками, были в хорошем настроении (поскольку король желал, чтобы было именно так). Король сам сидел за столом, и самым почетным образом сам рассадил вокруг себя нескольких рыцарей. Славный принц Уэльский и рыцари Англии прислуживали ему при первой перемене и ждали своих гостей. При второй перемене, они пошли и сели за другой стол, где им прислуживали очень тихо.

Когда ужин был закончен, и столы были убраны, король остался в зале, среди английских и французских рыцарей, не имея других драгоценностей, кроме жемчужного ожерелья, которое он носил вокруг головы. Он побеседовал со всеми, но когда он подошел к мессиру Жоффруа де Шарне, выражение его лица изменилось, и он сказал: «Мессир Жоффруа, я имею мало причин любить вас, после того как вы прошлой ночью хотели украдкой захватить у меня то, что было дано мне после столь многих усилий, и стоило мне столь больших сумм денег. Однако я радуюсь, что при такой попытке я вас поймал. Вы хотели добыть это дешевле, чем я, и думали приобрести это за 20 тысяч крон, но с Божье помощью, вас постигло разочарование». Затем он прошел мимо, оставив Жоффруа стоять, и не дав ему сказать ни слова. Когда он подошел к мессиру Эсташу де Рибомону, то принял любезный вид и сказал с улыбкой: «Мессир Эсташ, вы самый доблестный рыцарь в христианском мире, какого я когда-либо видел атакующим врага или защищающимся самому. Я не встречал еще никого в бою, кто бы в единоборстве дал бы мне так много, как вы это сделали сегодня. Я отдаю вам приз победителя в доблести впереди всех рыцарей моего двора, и приз этот принадлежит вам по праву». Затем король снял ожерелье, которое было очень дорогим и красивым и, повесив его на голову мессира Эсташа сказал: «Мессир Эсташ, я дарю вам это ожерелье, как лучшему воину этого дня, как вне, так и внутри стен, и я прошу вас носить его в этом году, из любви ко мне. Я знаю, что вы человек веселый и влюбчивый, и любите компанию дам и девиц. Поэтому везде, куда бы вы не поехали, рассказывайте, о том подарке, что я вам сделал. Я также дарую вам свободу без выкупа, и если желаете, вы можете выехать следующим утром, и ехать куда хотите» 36.

В том же году 1349, король Филипп Французский, во вторник, 29 января, женился второй раз, в Бри-ком-Робер (Brie-comte-Robert) 37. Ее звали мадам Бланка, она была дочерью Филиппа, короля Наварры, который умер в Испании. Ей было около 18 лет, и король ее очень сильно любил. 19-го февраля, на масленице, герцог Нормандский, старший сын короля Франции, женился вторым браком в Сен-Женевьев, что около Сен-Жермен-эн-Лайе (St. Germain-en-Laye) на Жанне, графине Булонской. Она была вдовой сеньора Филиппа, сына герцога Бургундского, который умер у Эгюийона в 1346 году. Графиня был дочерью графа Гильома Булонского от дочери Луи, графа Эврё, и принесла в приданное свои права на герцогство Бургундию, графства Артуа, Булонь и Овернь и многие другие.

Дополнения

Отрывков из двух манускриптов, находящихся в Хэводской (Hafod) библиотеке, которых нет ни в одном из печатных экземпляров.

Вы слышали о том, как молодой граф Людовик Фландрский был обручен с леди Изабеллой, дочерью короля Эдуарда Английского, и о том, как позднее он бежал из Фландрии во Францию, где был с радостью принят королем и его баронами, которые сказали ему, что он поступил мудро, поскольку такие браки по принуждению выгодными не бывают. И король прибавил, что он обеспечит ему иной союз, к его чести и выгоде. Дела оставались в таком состоянии около года. Герцог Иоанн Брабантский не был этим сильно недоволен, поскольку он желал женить молодого графа Фландрского на своей второй дочери, так как старшая уже была графиней Эно. Он отправил послов к королю Филиппу, прося его рассмотреть возможность брака между графом Фландрским и его дочерью, и что, если он на это согласится, то в будущем он станет ему добрым соседом, и ни он, ни кто-либо из его детей никогда больше не поднимет оружия за короля Англии.

Король Франции, который знал, что герцог Брабантский является могущественным сеньором, который может ему либо вредить, либо помогать, в зависимости от своего желания, прислушался к этому предложению, отдав ему предпочтение перед всеми другими. Он дал герцогу знать, что если ему удастся убедить фламандские штаты согласиться на этот брак, то это будет приемлемо для него, и тогда он окажет давление на графа. Герцог в своем ответе обязался заручиться согласием штатов. Он постоянно посылал компетентных уполномоченных в главные города Фландрии, чтобы обсудить с ними этот брак. И я могу сказать, что убеждал он их с мечом в руке, так как давал понять, что если они женят молодого графа на другой невесте, то он немедленно объявит им войну, и напротив, если они согласятся исполнить его желание, то он вступить с ними в крепкий союз и будет защищать их против любых других сеньоров. Советы главных городов внимательно выслушали эти предложения и обещали герцогу Брабантскому, своему соседу, сделать так. Они знали, что молодой граф находится вне их власти, но под влиянием короля Франции и мадам, его матери, и что в своем сердце он всецело является французом. Поэтому, по зрелом размышлении, они подумали, что, так как герцог Брабантский являлся очень могущественным государем и человеком большой предприимчивости, то гораздо выгоднее заключить союз с ним, чем с кем-нибудь еще, ведь благодаря этому, они будут наслаждаться миром, а их сеньор вновь окажется среди них, чего они очень желали. Дело было так хорошо устроено, что молодой граф Фландрии был доставлен в город Аррас, куда герцог Брабантский послал своего старшего сына, сеньора Жоффруа, графа Монсского, графа Лоосского и весь свой совет. Главные города Фландрии также прислали туда своих магистратов. Состоялось много переговоров, и молодой граф и его соотечественники обязались, что он заключит брак с дочерью герцога Брабантского, если не будет возражений со стороны церкви. Это уже было обеспечено, и разрешение от папы было получено. Вскоре после этого, молодой граф приехал во Фландрию, и все должны были принести ему оммаж. Ему была дана большая власть, которой не располагали даже его отец и кто-либо из его предшественников. Граф женился на дочери герцога и, по статьям брачного договора, города Мехельн и Антверпен должны были вернуться к графу Фландрскому после смерти герцога, но этот договор был составлен в такой тайне, что о нем слышали лишь несколько человек. Герцог так много дал в приданное своей дочери, что в последующие времена это стало причиной больших войн между Фландрией и Брабантом, как вы о том услышите. Но поскольку, все же, это не является предметом моей истории, я вкратце скажу, что король Англии был жестоко разочарован во всех участниках этого брака, в герцоге Брабантском, поскольку тот хоть и был его двоюродным братом, но лишил его дочь брака с фламандским наследником, с которым она была обручена, и на графа, из-за того, что он нарушил свое соглашение с ним в отношении его дочери. Однако герцог послал очень убедительные и искусные извинения. Позднее также поступил и граф Фландрский.

Около этого времени произошло много плохого между королем Англии и испанцами, по поводу некоторых нарушений закона и разбоев на море, совершенных последними. И случилось так, что испанцы, которые находились во Фландрии по торговым делам, узнали, что они не могут вернуться домой без того, чтобы не встретиться с английским флотом. Испанцы не придали большого значения этим сведениям, однако, после того, как они загрузили свои товары, они в достаточном количестве снабдили свои корабли оружием и артиллерией, и всеми теми лучниками, арбалетчиками и солдатами, которые желали служить за деньги. Король Англии очень сильно ненавидел этих испанцев, и во всеуслышанье заявил: «Мы долгое время жалели этих людей, но за это они принесли нам много зла и никак не исправили своего поведения. Напротив, их самонадеянность только выросла. Потому их следует покарать, когда они будут возвращаться назад вдоль наших берегов». Его лорды согласились с этим предложением и страстно желали вступить в бой с испанцами. Потому король специально призвал на службу всех дворян, которые в это время могли находиться в Англии, и покинул Лондон. Он отправился к побережью Суссекса, между Саутгемптоном и Дувром, которые расположены напротив Понтье и Дьеппа, и расположил свой двор в монастыре, куда приехала и королева. В это время, в этом месте, к королю присоединился сеньор Робер Намюрский, который недавно вернулся из-за моря. Он явился как раз вовремя, чтобы принять участие в этом деле, и его прибытие чрезвычайно обрадовало короля. Обнаружив, что ему уже недолго осталось ждать возвращающихся испанцев, король, его нобли и рыцари погрузились на корабли своего флота, и еще никогда прежде, во время его прежних морских экспедиций, его не сопровождало такое многочисленное войско.

В этом же году король сделал своего кузена, Генриха, графа Дерби, герцогом Ланкастерским, и барона Стаффорда - графом, и оба они теперь были рядом с ним. Принц Уэльский и граф Джон Ричмонд также находились на кораблях. Последний был слишком молод, чтобы носить оружие, но был на корабле, так как король его очень любил. Во флоте также находились: графы Арундел, Нортхэмтон, Херфорд, Суффолк и Варвик; лорд Реджинальд Кобхэм, сэр Уолтер Мэнни, сэр Томас Холланд, сэр Льюис Бьюкамп, сэр Джеймс Одли, сэр Бартоломью Баргерш, лорды Перси, Моубрей, Невилл, Роос, де Дифор (de Difort), де Гастрод (de Gastrode), де Бердер (de Berder) и многие другие. Всего было 400 рыцарей, и никогда больше он не смог собрать такое множество великих сеньоров. Король находился на море на судах в готовности к бою и ожидал врага, который вскоре должен был появиться. В течение 3 дней он крейсировал между Дувром и Кале.

Когда испанцы закончили свою погрузку и забили свои суда льняными тканями и все тем, что могло бы пригодиться в их стране, они сели на свои суда в Слейсе. Они знали, что должны встретить англичан, но не придали этому значения, так как они снабдили свои суда невероятным количеством всех видов военного снаряжения, таких как стрелы для арбалетов, орудия 38, и куски кованного железа для метания в противника, надеясь с помощью их, а также больших камней потопить вражеские суда. Когда они подняли якорь, ветер был для них благоприятным. Там было 40 больших судов, такого размера и таких прекрасных, что видеть их под парусом было восхитительным зрелищем. У верхушек их мачт были маленькие башенки полные камней и солдаты для их охраны. И был еще флагшток, на котором по ветру развевались их вымпелы, так что было приятно на это посмотреть. Если англичане имели большое желание с ними встретиться, то казалось, что испанцы хотят этого еще больше, как впоследствии и оказалось. Испанцев было целых 10 тысяч человек, включая всевозможных солдат, что они завербовали, пока находились во Фландрии, и это придало их флоту достаточно храбрости, чтобы не бояться сразиться с королем Англии, и любыми теми силами, что он мог выставить на море. Намереваясь сразиться с английским флотом, они плыли с попутным ветром, пока не подошли к месту напротив Кале. Находившийся в море король Англии очень ясно объяснил всем своим рыцарям тот боевой порядок, которому они должны были следовать. Он назначил Робера Намюрского командовать кораблем под названием «Ле-Саль дю Руа» (Le Salle du Roi), на борту которого находились все его домочадцы. Свое место король определил на носу собственного корабля. Он был одет в черный вельветовый жакет, а на голове у него была маленькая бобровая шапочка, которая ему очень шла. В этот день, как говорили те, с чьих слов я это рассказываю, он был счастлив как никогда в жизни, и приказал своим менестрелям сыграть перед ним немецкий танец, который недавно ввел сэр Джон Чандос. Для развлечения он заставил этого рыцаря петь со своими менестрелями, что доставило ему большое удовольствие. Время от времени он посматривал на башню на своей мачте, где поставил стражу, чтобы сообщить ему, если появятся испанцы. Пока король так развлекался со своими рыцарями, которые были счастливы видеть его таким радостным, вахтенный, который высматривал флот, закричал: «Эй! Я заметил корабль и мне кажется, что он испанский». Менестрели замолкли, и его спросили, один ли корабль или их больше, и вскоре он ответил: «Да, я вижу два, три, четыре и там так много кораблей, да поможет мне Бог, что я не могу их сосчитать». Тогда король и его рыцари поняли, что это должны быть испанцы. Было приказано трубить в трубы, а кораблям выстроиться в боевую линию, поскольку они отдавали себе отчет, что раз враги пришли в таком количестве, то без боя они не разойдутся. Однако было уже поздно, около часа вечерни. Король приказал принести вина, которое выпили и он и его рыцари, и затем каждый водрузил себе на голову шлем. Теперь испанцы подошли близко. Если бы они захотели, они могли бы легко уклониться от битвы, так как у них были хорошие большие корабли, и ветер был для них благоприятный. Они могли бы избежать разговора с англичанами, если бы захотели, но их гордость и самонадеянность заставили их поступить иначе. Они посчитали ниже своего достоинства проплыть мимо, но немедленно поплыли на англичан и начали бой.