Вэл посмотрела на него, резкий протест уже был готов сорваться с ее губ, но она передумала. В последнее время Макс изменился. У него появилась очень неприятная привычка все время критиковать ее. Маленькие стычки стали повторяться все чаще, и они ничуть не расстраивают его и не заставляют чувствовать себя виноватым, как раньше. К тому же Макс становится невыносимо упрямым.

— Ты думаешь, что я совершенно никчемный человек, да, Макс? — упавшим голосом спросила она. — Никчемный и эгоистичный.

Макс с сожалением и замешательством посмотрел на нее.

— Нет, Вэл, — нежно возразил он. — Возможно, я не все понимаю. Но я не могу помочь тебе почувствовать себя счастливой, пока ты не изменишь свою жизненную позицию.

— Я никогда не была очень счастлива, — пожаловалась Вэл. — Я думала, что теперь ты и я… возможно…

— Если в моих силах сделать тебя счастливой, знай, что я сделаю, — грустно сказал он. — Но ты должна помочь мне, Вэл. Я так мало знаю о таких женщинах, как ты, возможно, я неловок и бестактен. — Он нежно поцеловал ее, повернулся и ушел.

Если не считать насморка, происшествие никак не сказалось на Поле. А внезапный отъезд няни только поспособствовал тому, чтобы он позабыл об этом несчастном случае. Теперь он чувствовал себя более свободным. Селина окончательно очаровала его своей изобретательностью по части игр и забав, а по ночам с ним оставалась Элис, которой он тоже очень нравился. Но как большинство детей, почувствовав свободу, любовь и заботу, мальчик стал тираном. Он постоянно требовал внимания Селины и, если она была не с ним, мог устроить сцену. В целом она прекрасно справлялась с ребенком, но это было довольно тяжело. Девушка отказалась забросить остальных гостей отеля, и теперь ее официальное свободное время было целиком занято Полом.

Однажды Банни нашел ее в слезах в самом дальнем уголке сада.

— Почему ты плачешь, милая, в чем дело? — воскликнул он.

Она подняла залитое слезами личико и слабо улыбнулась:

— Наверное, я просто устала. Теперь так много всего приходится делать.

Он опустился рядом с ней прямо на землю и вытащил из кармана пачку сигарет.

— Знаешь, милая, я думаю, тебе надо ненадолго сменить обстановку. Я завтра уезжаю, ты же знаешь. Может быть, поедешь со мной, остановишься на недельку у какой-нибудь подружки? Макс не станет возражать.

Она шмыгнула носом и рассмеялась:

— Мне некуда ехать, и у меня нет никакой подружки. Кроме того, я не могу оставить Пола.

Некоторое время Банни молча курил, потом вдруг спросил:

— Ты останешься здесь, когда Макс и Вэл поженятся?

Она удивленно посмотрела на него:

— А почему нет? Конечно.

— Знаешь, мне кажется, что это не сработает.

— Но ведь ничего особенно не изменится… в отеле, я имею в виду.

— Я думаю не об отеле, а о тебе. Ты ведь любишь Макса, так?

Селина открыто взглянула ему в лицо.

— Это ничего не изменит, — спокойно ответила она. — Это часть меня, ну… как мое дыхание. Это делает меня счастливой.

— Если бы ты не была таким ребенком… — начал он. — Но я просто выдумщик. Макс необычный парень. Я едва не решил…

— Что?

— Я просто выдумщик, — повторил Банни. Он не хотел смущать ее своими догадками. Может, он и ошибается. — Ну, как бы то ни было, если ты вдруг почувствуешь, что хочешь сменить работу, дай мне знать. Я найду для тебя что-нибудь.

Она снова шмыгнула носом.

— Спасибо тебе, Банни, я запомню. Как мне не хочется, чтобы ты уезжал. Я буду скучать по тебе.

— Я тоже буду по тебе скучать, — ответил он. — Если бы я не был тем безнадежным парнем, который ненавидит быть связанным, я бы попросил тебя выйти за меня замуж и заставил бы делать все для меня. Но я избавлю тебя от этого.

Селина весело расхохоталась:

— Я думаю! Ты же понятия не имеешь, что надо делать с женой!

Он печально усмехнулся, и она с искренней симпатией посмотрела в его милое задорное лицо.

— По крайней мере, ты перестала плакать, — заметил он. — Расслабься, дорогая. И никогда и никому не позволяй закабалить себя.

Но по-настоящему вступилась за нее старая миссис Бессимер. Она послала за Максом и строго заявила ему, что он совсем завалил Селину работой.

— Этот мальчишка настоящий тиран, — сурово говорила она. — Вы вызвали девочку на место регистраторши и чтобы она присматривала за гостями, и вот она этим и занимается, и несколько лучше, надо заметить, чем все предыдущие вертихвостки.