— Уверена, Майкл сказал им, что я их бросила, — продолжала Саша.

Холли сглотнула. Майкл Деверо и в самом деле сказал сыновьям, что мать оставила их на произвол судьбы. Илай притворялся, что ему все равно, а Жеро очень страдал. Единственный из Деверо, чье сердце не закрылось для добра, он сильнее всех переживал отсутствие Саши. Он верил: если бы мать его не бросила, он не совершил бы столько злых и черных дел.

«Жеро не злой, — подумала Холли, и тут же поняла, что совсем в этом не уверена. — С другой стороны, я тоже запятнала себя, впустила в сердце тьму, чтобы спасти ковен. Мне нельзя быть с тем, кто добр и чист сердцем. Я погублю его».

Что же она сделала со своей жизнью? На миг Холли стало страшно, но девушка гордо расправила плечи. Она выполняла долг. Сделанного не вернешь, и переживать бесполезно.

— Холли, с тобой все хорошо? — спросил Филипп и усмехнулся. — Конечно, странный вопрос в такие времена, как наши.

— Все в порядке, — уверенно сказала она.

— Тогда продолжим. Надо разработать план. Думаю, если ты так отчетливо видела Жеро во время битвы, он где-то рядом. Может, в резиденции Верховного ковена?

— Нет, во сне он говорил мне про Авалон. — Холли сжала кулаки. — Он солгал!

— А может, его перевезли? — вставила Саша.

— Может, — неуверенно пробормотала девушка.

Молодой человек пожал плечами.

— Что мы знаем точно — так это, что в резиденции держат Николь. Она стала супругой Джеймса. По крайней мере, об этом говорят агенты Материнского ковена. Не исключено, что и Жеро в Лондоне.

К ним подошла Роуз.

— Могу подтвердить, — кивнула она. — Мы получили послание от нашего человека. Николь действительно в резиденции. И брак с Джеймсом — правда.

Филипп стиснул зубы и сжал кулаки.

— Этому надо положить конец. Мы должны освободить ее как можно скорее, — процедил он, сдвинув черные брови.

— Так вы знаете, где резиденция, — медленно произнесла Холли. — и ничего нам не сказали?

— Нет-нет, этого я не знаю. Таких сведений нам не сообщали.

— А кто ваш человек? И если он — или она — столько знает, почему не расскажет вам, где это место?

— Мы не знаем, кто это, — призналась Роуз. — У нас есть тайный сторонник. Возможно, мужчина. Понимаете, о себе он ничего не говорит. Что касается резиденции, надеюсь, со временем он откроет нам, где она.

— Откуда вы знаете, что этот «друг» не водит вас за нос?

— Пабло тоже видел, что Николь там, — вмешался Филипп. — У него дар ясновидения. А еще он может читать мысли.

Холли вскинула глаза.

— А читать адреса он не умеет?

— Сами подумайте, — сказала Роуз. — Эту информацию, наверное, держат в строжайшем секрете. Возможно, они нашли способ скрыть ее даже от таких, как Пабло. Ведь колдуны понимают, что ясновидящие у нас тоже есть.

— Кстати, от моих мыслей Пабло лучше держаться подальше, — с раздражением сказала Холли. Ей не хотелось, чтобы кто-то узнал, как низко она пала, защищая ковен… и как далеко собирается зайти в будущем. Она и сама не знала, надолго ли ее хватит. — Понятно?

Филипп удивленно посмотрел на нее, но промолчал. Холли заметила, что в его глазах мелькнуло недоверие.

«Лучше вы все держитесь от меня подальше! — с жаром подумала она. — Внешность обманчива».

Руки тряслись от ярости и страха.

— Что с тобой, Холли?

К ним подошла Аманда.

— Все нормально, — буркнула девушка и отвернулась.

— А во второй раз Пабло не смог увидеть, где резиденция? — спросила Филиппа Саша.

Может быть, она просто хотела сменить тему. Молодой человек с досадой покачал головой.

— Тогда я бы предложила вот что, — осторожно начала женщина. — Мы постараемся установить контакт с Николь, и Пабло нам в этом поможет. Работая с ней, мы попробуем увидеть, где находится логово колдунов.

Аманда приложила к губам ладони.

— Николь, — пробормотала она. — Только бы ней было все хорошо!

— Если мы свяжемся с ней, поставим ее под угрозу, — предупредил Филипп. — А вдруг они поймут, что мы затеваем?

— Тогда я не знаю, что еще можно предпринять, — ответила Саша. — К тому же Николь и так в опасности.

Роуз подняла руку.

— Давайте подумаем еще. Не будем торопиться…

— Нечего сидеть сложа руки, — перебила Холли. — Надо действовать.