Ламеранос ухмыльнулся и погрозил Фараху длинным сухим пальцем.

– Обещай мне, – сказал он, – что если ты возвысишься настолько, то не будешь подвергать гонениям ученое сословие. И будешь помнить о том, что знания несут свет.

– Обещаю, – с чистым сердцем ответил Фарах. Он не верил в это предсказание, хотя выглядело оно довольно правдоподобно. Подмастерье уже сообразил, что составить подобный гороскоп, можно и без всяких звезд. Достаточно хоть немного знать того человека, для которого он составляется. Конечно, подмастерье не думал, что Ламеранос его обманывает, наверняка ученый действительно что-то там рассчитывал на основе наблюдений за звездами. Но скорее всего, он выдает желаемое за действительное. Он просто перенес на пергамент все, что знал о Фарахе и, получив общую картину, сделал из нее выводы.

– Но, увы! – произнес Ламеранос, покачивая бокалом. – Вынужден тебе сказать, что сей труд, – я имею в виду гороскоп – это полная ерунда.

– В самом деле? – искрение удивился Фарах. Он не рассчитывал, что Ламеранос сам признает это.

– Да, это так. Я не знаю точного времени твоего рождения, а без этого не могу вычислить точного влияния невидимых домов Энкаса на твою судьбу. Если бы знать, тогда уже можно будет говорить о деталях. А сейчас это всего лишь общие слова. Вот если бы ты родился, например, точно в полдень, я бы мог рассказать тебе что-то конкретное. Но это к примеру. Лучше, конечно, не в полдень.

– Почему? – заинтересовался Фарах.

– Как, ты не знаешь предсказания о Хазирском Полдне? – удивился ученый.

– Никогда не слышал, – признался воспитанник.

– Быть не может! – Ламеранос всплеснул руками и разлил вино на халат. Выругавшись, он подхватил со стола лист пергамента и приложил его к пятну на обшлаге рукава.

– Знаешь, мой мальчик, – сказал он, комкая лист, пропитавшийся вином, – пергамент плохо впитывает. А вот если когда-нибудь бумага станет дешевой, то из нее выйдут прекрасные салфетки. Но боюсь, это будет очень не скоро.

– Так что там с предсказанием? – напомнил Фарах.

– Ах да. Двести лет назад, один из настоятелей Западного Хазирского Храма, а точнее Кехрем Таси, записал в дневниках свое видение. Явилось ему, что вскоре родится в Хазире необычный ребенок. Он будет наделен великою силою. И что будет он противником Энканаса и разрушит наш мир, перевернув все с ног на голову. То предсказание толковали множество жрецов и, в конце концов, было объявлено, что Кехрем предсказал явление в мир нового воплощения Тайгрена. С тех пор, всех кто рождался в Хазире ровно в полдень, отдавали жрецам. А что они делали с бедными малышами, мне не ведомо. Боюсь, что ничего хорошего. Но, так или иначе, наш мир до сих пор цел, и, похоже, что воплощение Тайгрена так и не появилось на свет.

Фарах почувствовал, как у него перехватило дыхание. Пальцы задрожали. Чтобы не выдать своего волнения он сцепил руки в замок – под столом.

Хазирский Полдень? Может быть он и в самом деле… Тогда многое становится понятно. Наверняка его – только что родившегося – хотели забрать жрецы, родители воспротивились и приняли огненную смерть. Тейрат пожалел малыша, спрятал а потом увез его на юг… Поэтому жрецы так настойчиво искали его и Фараха. Но ведь тогда Тейрат был Темным Жрецом, если верить рассказам Танвара! Почему он сбежал и от своих новых братьев?

– Многие предсказания Кехрема сбывались, – продолжал Ламеранос, задумчиво глядя в бокал. – Поэтому жрецы серьезно отнеслись к его словам. В течение полувека после предсказания, множество таких "опасных" детей сгинуло в Храмах. Роженицы, близкие к разрешению от бремени, специально уезжали из Хазира в ближайшие деревни и даже в другие города, чтобы их дети случайно не родились в полдень. Многие, но не все. Правда, через сто лет жрецы ослабили свой контроль. В наше время, предсказание Кехрема, прозванное в народе Хазирским Полуднем, воспринимается уже как легенда, как сказка. Хотя, наверняка жрецы из храмов Хазира думают по-другому. Но в последнее время я ничего не слышал о Детях Полудня.

Сердце Фараха билось сильно и часто. Он боялся даже пошевелиться, чтобы ненароком не выдать своего волнения. Неужели – он и есть дитя Хазирского Полдня? Ах, Тейрат, мудрый дед! Как ты мог умолчать об этом? Почему же ты ушел на небо, так и не предупредив внука о грозящей опасности? Не успел? Все сходиться. Дед говорил, что в день восемнадцатилетия он откроет внуку тайну его рождения. Наверно, именно об этом он и хотел поговорить. Фарах сжал зубы и едва не застонал. Вот значит, какова его тайна.

– Кстати, мой мальчик, а ты точно не родился в полдень? – спросил Ламеранос.

– Нет, – коротко ответил Фарах, прилагая все усилия, чтобы голос его не дрогнул. – Я не знаю, когда именно появился на свет, но после полудня, это точно.

– Ну и хорошо. Да пребудет с тобой милость Всеблагого. Не знаю, верно ли предсказание Кехрема, но одно можно утверждать с уверенностью: если бы ты родился в полдень, то проблем бы у тебя было великое множество.

– Учитель, уже поздно, – сказал Фарах, стараясь увести разговор в сторону от опасной темы. – Мне скоро возвращаться в приют. Можно попросить вас об одной услуге?