– Эвелина Стивовна, – позвала Женька, поднеся зеркало ко рту. – Эвелина же!

В зеркале отражалась только она сама. Поддавшись панике, Женька отвлеклась от неподвижного Кощея и забарабанила пальцами по гладкой поверхности.

– Эвелина Стивавв… Тьфу ты, блин. Эвелина Сти-вов-на! С этим, как его… – она судорожно припоминала, каким из имен назвать Кощея. – Тут с Максетом беда!

Зеркало замутилось, и не прошло двух секунд, как перед Женькиными глазами нарисовалось лицо Эвелины.

– Что с ним опять? – строго осведомилась Эвелина, вместо «здрассте».

– Лежит и не дышит, холодный весь, – захлебываясь, начала описывать Женька. – Он подрался вчера, за деньги, вся морда в кровь, может, его покалечили?

– Может, ты мне его покажешь? – холодно осведомилась Эвелина, и, спохватившись, Женька поднесла зеркало к страдальцу.

– Оттяни ему нижнее веко.

Женька повиновалась, содрогнувшись от вида обнаженного белка.

– Теперь верхнее. Та-ак. Открой ему рот.

Женька надавила на щеки, и челюсть Кощея отвисла. Вид у него был глупый, но смеяться в присутствии Эвелины девушка не рискнула.

– Что он вчера пил?

– Пиво.

– Что еще? У него явные признаки отравы в организме.

Тут до Женьки дошло, и, захлебываясь словами, она рассказала о воде, которую Кощей попросил вылить, и о проигрыше в первых двух раундах.

– Оттуда, видимо, и синяк, – констатировала Эвелина. – Вон тот, на пол-лица, веселенькой расцветки. И рассеченная бровь. Еще, кажется, сломанный нос. Хотя нет, с носом в этот раз все нормально.

– Так что мне делать-то?

– Что ж, – решила Эвелина. – Ситуация некритичная, но помочь стоит.

– А? – Женька вновь повернула зеркало к себе.

Эвелина вздохнула с видом святой страдалицы.

– Иди вниз, – распорядилась она. – Попроси стакан томатного сока, добавь в него яйцо, всыпь щепотку соли, чайную ложку перца, хорошенько размешай, поставь на поднос, рядом пинту пива, тарелку с укропом и все неси сюда. У Максета было сотрясение.

– Было, – ошарашенно кивнула Женька.

– Знаю. Приготовь тазик или корытце, – заключила Эвелина.

– Вот это сойдет? – Женька выудила из-под кровати ночную вазу.

– Вполне, – улыбнулась Эвелина.

Ее улыбка было настолько неожиданной, что до Женьки не сразу дошло.

– Так он что, просто бухой? – возмутилась она.

– Следи за языком, юная мисс! – строго одернула ее Эвелина. – Он не только много выпил, его еще и отравили, не забывай. Ты еще здесь? Шевелись!

Припоминая на ходу английские слова, Женька, грохоча по лестнице, ссыпалась вниз, быстро сгребла на поднос все требуемое и метеором ринулась обратно, прыгая через ступеньку.

– Что дальше? – спросила она, водружая поднос на прикроватный столик.

– Я его разбужу, – высокомерно заявила Эвелина. – Ты вливаешь сок, подставляешь… хм… тазик, остальное пройдет само собой. Он не первый раз в… в таком состоянии. И учти, девушка, я исчезну, и к последующему безобразию не буду иметь никакого отношения. Ясно тебе?

– Меня Евгенией зовут, – огрызнулась Женька, но эту реплику проигнорировали.

– На счет «три», поднеси меня к его уху, – распорядилась Эвелина. – И как только это тело дернется, сунь ему под нос стакан.

– Иначе что? – вызывающе спросила Женька.

– Иначе делай все сама, – поджала губы Эвелина.

Поскольку Женька уже имела горький опыт пробуждения Кощея ото сна, пришлось согласиться на жесткие условия, и она поднесла зеркало к уху Кощея.

– Быстро вставай, ленивый мальчишка! – гаркнула Эвелина.

Женька едва успела отскочить, как Кощей, не открывая глаз, сел на постели. Девушка сразу сунула ему под нос глиняный стакан с адской смесью.

– Быстро пей свое лекарство!

Выдув стакан, Кощей позеленел, со всхлипом втянул воздух и выпучил незрячие глаза.

Сообразив, что последует дальше, Женька быстро убрала зеркальце и подставила посудину.

– Ну да, сотрясение мозга, – дипломатично заметила она, отвернувшись и стараясь дышать через рот. – Еще легко отделались.

– Уйди, – простонал Кощей.

– Не могу, – отозвалась Женька. – Там еще укроп на подносе, вы его пожуйте, пожалуйста.

Послышался звук задвигаемой под кровать посудины и облегченный вздох.