– Где он? – сразу вопросила Забава, мощной рукой сметая с пути братца.

Елисей едва не брякнулся на Женьку, но вовремя восстановил равновесие и спешно ретировался на скамейку, прихватив Женьку за руку.

– Сиди тихо, – шепнул он девушке. – Сейчас Забка начнет жениха требовать.

– Так все плохо? – сочувственно спросила Женька, проникнувшись доверием к защитнику.

– А то, – подмигнул Елисей. – Ей уже восемнадцать, так и старой девой останешься, хоть и царевна.

– Мне двадцать, – вступилась за женский род его подопечная, – и мама говорит, замуж пока рано.

– Ничего себе, – усмехнулся царевич. – Так и до правнуков не доживешь. Мне вот двадцать два, и отец ругается, что до сих пор себе жену не нашел.

– А Илья женат?

– Ясен пень. Уже три года. Он же наследник, ему положено. Ты помолчи пока.

Между тем, оглядев зал и убедившись, что женихов не видать, Забава перевела требовательный взгляд на отца.

– Скоро прибудут, – устало ответил на немой вопрос Еремей.

– А ну! Мамки, няньки, быстро ко мне! – взревела Забава и вылетела в коридор.

– Слышь, гостья, – окликнул Еремей.

– Да, ваше величество, – мелодично откликнулась Женька.

– Звать тебя как?

– Евгения. То есть Володина Евгения Александровна, – послушно ответила гостья.

– Ишь ты, с фамилией. Благородная, что ли?

– Там у всех фамилии, – дипломатично выкрутилась Женька.

– Хотя оно, может, так и удобнее, – согласился Еремей. – Ты вот что, сойдешь за иноземную гостью, вроде как для престижу. Главное, помалкивай. Ясно?

– Я прослежу, – пообещал Елисей.

– Смотри у меня, – погрозил пальцем Еремей. – Ладно, будем к встрече готовиться.

Пока Кощей летел на ковре-самолете к царству Еремея, погода наладилась, тучи разошлись, и снова засияло солнце. Приземлившись на границе, Кощей скатал ковер, запрятал его под куст, припорошив прошлогодней листвой, и решил прогуляться пешком, пока погода хорошая.

По пути он любовался лесом, по-злодейски пнул пару мухоморов и напугал стайку девчонок, собирающих ягоды, зарычав по-медвежьи. С визгом, способным напугать взаправдашнего медведя, девчонки разбежались, вздымая подолы сарафанов, к вящему удовольствию Кощея. Вскоре он вышел на проезжую часть, в смысле на более-менее укатанную дорогу, пусть и слегка размытую после недавнего ливня.

– Подвезешь, добрый человек? – остановил Кощей первого попавшегося возницу.

– Запрыгивай, – равнодушно отозвался крестьянин. – Ты откуда, из чужеземья?

Спрашивал крестьянин лениво, просто чтобы поддержать разговор на время нудной дороги.

– Да свой я, – отозвался Кощей, вольготно развалившись на сене. – Здешний.

– Да ты что? – возница соизволил обернуться и повторно оценил наряд. – По виду и не скажешь.

– По дальним странам мотался, вот и нахватался всякого.

Кощей закинул руки за голову и разглядывал облака.

– Тогда понятно, – кивнул возница, подстегивая лошадку. – Там и не такого нахватаешься. Ты, поди, к Забаве свататься?

– Ну ее, – отмахнулся Кощей, – вздорная баба.

– Оно так, да только негоже о царевне подобное говорить, – заметил возница. – К тому ж, говорят, к ней Первоцвет сватается, сын Мирослава, что с Краснохолмского царства.

– Да ты что? Повезло Забаве, – хмыкнул Кощей.

– Как сказать, – пожал плечами возница. – Здорово, видать, обоим жениться приспичило. Да и царства объединят.

– Куда там! – Кощей раздраженно согнал стрекозу, пытавшуюся сесть ему на нос. – У Еремея сыновей две штуки, стало быть, за Забаву только деньгами даст. Своей земли ни пяди не уступит. Разве что городишко какой.

Возница на оглобле отмерил пядь, подумал и согласился.

– Хоть торговлю с тамошним царством установим, и то хлеб, – сообщил он, стеганул лошадку и вытащил флягу. – Будешь?

– Самогон? Не, воздержусь, – извиняющимся тоном отказался Кощей.

– Да брось, – хмыкнул крестьянин. – Ты че, не русский?

– Русский, не сомневайся. Я лет на триста более русский, чем твои знакомые.

– Шутник, – помотал головой крестьянин. – Так че не пьешь?

– Язвенник я, – вздохнул Кощей.

– Тогда понятно, – посочувствовал крестьянин, и остаток пути Кощей сквозь дрему внимал народным рецептам избавления от жуткого недуга.

Спустя некоторое время телега остановилась неподалеку от столичных ворот.

– Все, слезай, приехали, – возвестил крестьянин.

– Так ты что, не на базар?