Шрифт:
– Отлично! – Председатель снова потер руки. – Тогда все на сегодня. Вы, женщины, тотчас же за дело… а с вами, мужики, мы еще соберемся. Уже с подробнейшим планом.
– Хорошо бы еще рекогносцировку провести, – подал голос один из молодых, крепкий, коротко стриженный парень, бывший старлей-пэвеошник, звали его Олегом. – Ну, смотаться, на местности посмотреть. Опять же – хорошо бы сравнить с планом, может, там уже изменилось все.
– Это вряд ли. – Николай Петрович разлил по рюмкам остатки наливки, так сказать – на ход ноги. – Ну, за успешное претворение в жизнь наших планов. Хоть, наверное, кое-кому они и кажутся авантюрными.
Именно такими эти планы и казались – казались, чего уж. Впрочем, не всем – достаточно было взглянуть на радостно гомонящих подружек-пенсионерок.
– Стол помоги собрать. – Хозяйка квартиры задержала Макса в дверях. Улыбнулась. – Если, конечно, не очень занят.
– Да не занят!
Библиотекарша помыла посуду, прибралась, потом с улыбкой подошла к стоящей на подоконнике магнитоле:
– Знаешь, разбиралась в шкафу и случайно нашла батарейки… Ты какую музыку любишь?
– Какую и ты…
– Тогда – вальс! Понимаешь, просто так хочется праздника! Завтра первое мая… Я помню, как раньше отмечали родители. Ходили на демонстрацию, делали салат оливье, потом собирались с друзьями…
Тамара нажала кнопку – полилась музыка…
– By ле ву дансе, мадемуазель? Разрешите вас пригласить?
– Господи, наконец догадался.
Она прижалась к Максиму трепетно и нежно, да и сам молодой человек так же нежно обхватил партнершу за талию… хорошо, что хоть немного умел танцевать классические танцы…
И-и-и раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…
«Падам, падам, падам…»
– Ах, как я давно не танцевала! – танцуя, шептала женщина. – Знаешь, даже голова закружилась…
«Падам, падам, падам…»
– Я помню свой первый поцелуй… тоже вот так, в танце…
Не говоря ни слова, Тихомиров прижал женщину крепче, и та с готовностью подставила губы.
Ах, как было сладостно! Как будто бы оба срывали с дерева запретный плод.
– Ты чудесно выглядишь, и платье у тебя чудесное…
– Правда?
– А эти бусы, они тебе так идут.
Тут молодой человек не врал – восхищался искренне: большие черные бусины матово переливались на белой точеной шее.
«Падам, падам, падам…»
Кто это поет? Мирей Матье? Эдит Пиаф? Все равно…
Тихомиров снова поцеловал партнершу… или это она – первая? Да ладно, черт с ним, какая разница? Руки Максима скользнули от талии выше, нашарили змейку, осторожно расстегнули… Ах, как сладостно было ощутить ладонью шелковисто-теплую женскую кожу, волнующую линию позвоночника, плеч…
– Ой… что ты делаешь?
– То, что ты хочешь…
Обнажив левую грудь партнерши, молодой человек наклонился, принялся ласкать губами сосок, быстро затвердевший, упругий… Потом осторожно снял с женщины платье…
– Стой, стой… не так сразу… еще потанцуем…
«Падам, падам, падам…»
Ах, как чертовски хороша была библиотекарша! В черных колготках, с матово-черными бусами на шее… с обнаженным бюстом. Ах…
Не в силах больше сдерживаться, Максим поднял Тамару на руки, кружась под музыку, осторожно положил на кровать… наклонился, целуя пупок и медленно снимая колготки…
«Падам, падам, падам…»
После бурно проведенной ночи – «праздничной», как назвала ее библиотекарша, – Тихомиров выглядел помятым и невыспавшимся. Однако, как и договаривались, поднялся с утра к Павлу – тот жил двумя этажами выше. Николай Петрович уже пришел, Олег и еще двое молодых парней – Аркадий и Игорь – тоже явились, и теперь все вместе рассматривали разложенную на столе схему, нарисованную цветными карандашами на большом куске ватмана.
– Клевая схема! – восхищался Олег. – Четко все изображено и понятно, не хуже, чем на компьютере. Это вот что? Бойлерная?
– Да, похоже, что так.
– Всем доброе утро, – войдя, поздоровался Макс. – Чего, Паша, двери не запираешь?
– Тебя жду. – Павел усмехнулся, но больше ничего не сказал, лишь пригласил присоединиться.
– Максим, у тебя «запорожец» на ходу? – повернув голову, спросил председатель.
– Естественно. Только это, насчет бензина не знаю… Смотря куда ехать.
– За бензин не переживай. К Балтийскому надо смотаться, схему с местностью сверить.
Тихомиров подал плечами: