– О! Вот и Максим явился! А мы как раз только что сели! Гулька нынче поздно приехала, пока ее встречали, пока шли, то да се… Девчонки, это клевый чувак – Макс, мой друг. Ну, я вам о нем рассказывал. Макс! Это вот Рая. – Музыкант указал на блондиночку. – А это – Гуля.

Брюнеточка улыбнулась и кивнула:

– Привет, Макс, как дела?

– Привет, Гуля… – Скинув рюкзак на пол, Тихомиров с удовольствием присел к столу. – Рад познакомиться.

– И мы рады.

– Ну что? – Женька-Джон радостно потер ладони. – Пора и выпить, пожалуй? Начнем с хорошего… Слышь, Макс, Гулька дорогого вина привезла. Во, видел?!

Ну конечно, видел – бутылку «семьдесят второго» портвейна трудно было не углядеть – на видном месте стояла, в окружении все той же пошлой «Улыбки» и «Яблочного». Кроме выпивки, на столе имелась еще и закуска – плавленые сырки «Дружба», две банки бычков, бутерброды с докторской колбаской и коробка шоколадных конфет «Мишка на севере». Конфеты, по всей видимости, привезла с собой Гуля… Симпатичная, если всмотреться, девушка не совсем обычной внешности – невысокого роста, худенькая, стройная, смуглая. С короткой стрижкой и огромными миндалевидными глазами, черными, как антрацит.

– Ну, за встречу!

Тихомиров тоже чокнулся, выливая портвейн в себя, точнее – через себя, на пол. Как говорится, по усам текло, а в рот не попало. Впрочем, никто ничего не заметил.

Хозяин дома быстро организовал повтор – выпили по второму стакану, потом по третьему, уже перейдя на «Яблочное»… такую же точно «гнилушку» Максим «пил» сегодня у сторожа Толика. Впрочем, нет, не сегодня… вчера уже… А здорово все прошло… Честное слово, здорово!

– Ты интересный чувак, Макс, – закурив, томно выпустила дым Гуля.

– Ты тоже, – молодой человек не покривил душой – эта девушка ему сразу понравилась своей экзотичностью. И одета она была необычно – фиолетовые, узкие, с очень низкой талией брюки внизу, от бедер, расширялись в модное клеш-полусолнце, желтая приталенная блузка с большим отложным воротником и блестящими пуговицами явно была надета прямо на голое тело, без всякого там бюстгальтера и белья. Ну да, ну да, вон, верхние-то пуговицы расстегнуты, аж целых три, обнажая чувственную ложбинку… Да и так, если присмотреться, грудь сквозь блузку видна… просвечивает…

Видна… Видна…

– Черт!!!

Тихомиров похолодел, наконец сообразив: почему же они его видят? Ну сейчас понятно – он безотрывно держал в руках стакан… А тогда? Когда знакомились? По идее его тогда даже и Женька видеть не должен бы… однако увидел.

Попробовать поставить стакан… вот, когда все отвернутся… ага! И что теперь?

– Макс, ты что так странно на нас всех смотришь?

Да-а… Видели они его все! Видели!!! Вне всяких сомнений…

– Сейчас… сейчас приду… на воздух.

– Что, поплохело?

Выйдя на крыльцо, Тихомиров без сил опустился на ступеньки… Что же такое происходит-то, Господи? Что такое случилось, почему его стали видеть все подряд? Может, он уже и…

Максим покосился на воткнутый в бревна нож – обычный, кухонный, старый. Вытащил, с силой провел лезвием по руке… И ничего не почувствовал.

Никакой боли. И кровь, конечно же, не выступила… Так и вино через него лилось! Ну слава богу, хоть это осталось…

Солнышко между тем поднималось, пригревало уже. Рядом, по дороге, шли в школу – или уже из школы? – дети в красных пионерских галстуках. Поравнявшись с Максимом, повернули головы:

– Здравствуйте, дяденька.

– И вам не хворать!

Видят! И эти – видят. Что ж… ничего, в общем, страшного, если разобраться, даже наоборот – удобнее. Ну, видят и видят – человек как человек… Черт!!!

Услыхав быстро приближающийся стрекот мотоцикла, молодой человек, привстав, приложил ладонь ко лбу…

Мент! Точно… Женьку проверять что ли? А наверное, так и есть… А вдруг документы спросит… да и спросит – стопудово! А не получив требуемого, скажет: «Пройдемте-ка, гражданин…» Он же, Макс, теперь здесь больше не человек-невидимка.

Не дожидаясь, пока мотоциклист подъедет ближе, Тихомиров резво рванул за дом, где покуда и затаился.

Протарахтев, мотоцикл остановился и заглох.

Черт, точно сюда! И принесла же нелегкая!

Зияющее давно немытыми стеклами окно над головой Максима вдруг с треском распахнулось…

– А, и ты здесь… Помоги!

Протянув руки, молодой человек помог выбраться из барака… Гуле! Ах… несмотря ни на что, довольно приятно было ее сейчас приобнять, почувствовав в руках упругое молодое тело.