Итак, перемирие было нарушено. Из Парижа пришел приказ атаковать. В лагере распространили слух, что атака начнется только 4 июня. Римляне попались на эту удочку и были захвачены врасплох, потому что французские колонны пришли в движение 3 июня в четыре часа утра.

Рим защищали не римские части. Триумвиры Армеллини, Мадзини и Саффи избрали командующим Гарибальди. Этот пьемонтец[21] обладал удивительным организаторским талантом. Он с блеском выходил из самых затруднительных положений, ухитряясь дисциплинировать даже наиболее распущенных людей. Этот республиканский Фра-Дьяволо[22] одевавшийся в экзотические костюмы невероятных цветов, внушал страх и уважение. Его особые войска состояли из уланского полка и пехотного легиона числом в шесть тысяч человек. Вокруг него группировались ломбардцы, их молодые офицеры принадлежали к наиболее аристократическим ломбардским семьям, а также два полка Римского Союза, драгуны и папские карабинеры, гражданская гвардия, обслуживавшая внутреннюю часть города, и, наконец, швейцарские артиллеристы, лучшие в Европе, прибывшие из-под осажденной Болоньи, где в течение длительного времени они сдерживали австрийцев. Таким образом, Рим защищали достойные воины. Его арсеналы были забиты боеприпасами, а стены щетинились ста двадцатью пушечными жерлами.

Речь шла не о том, чтобы взять Рим в кольцо и сломить его голодом: французская армия в тот период насчитывала лишь двадцать тысяч человек, с такими силами нечего и думать взять в кольцо город восемнадцати километров в окружности, к тому же прекрасно снабженный и оружием, и съестными припасами. В тот момент, когда командование отказалось от окружения и приняло решение об осаде, а дискуссия велась лишь о способах атаки, во всем блеске раскрылся талант генерала Вайана.

Новый Рим целиком вбирает в себя старый город и к тому же располагается на обоих берегах реки. Самая высокая точка в нем – холм Джаниколо, кажущийся неприступным. Расположен холм на правом берегу Тибра и доминирует над всем городом. Его защищает хорошо укрепленное заграждение, тянущееся от реки и ворот Портезе к замку Сант-Анджело; помимо этого, его перерезает старинная стена, образующая на задах бастиона что-то вроде внутреннего кармана, идущего от ворот Портезе к воротам Сан-Панкрацио. Таким образом, эта часть Рима, защищенная двойной стеной, значительно лучше укреплена, нежели другая часть города, окруженная лишь одной старинной стеной. Казалось, логично было атаковать с одной из позиций на левом берегу. Но, невзирая на возражения артиллеристов, генерал Вайан доказал, что атака с правого берега, хотя более длительная и сложная, имеет больше шансов на победу. Войска сохранят все связи друг с другом, а как только Джаниколо будет захвачен, город падет, потому что окажется распростертым у ног победителя, который с легкостью сможет засыпать его бомбами, в то время как, прорвав заграждение с левой стороны, французские солдаты будут втянуты в убийственную и бесконечную войну, которую римляне развяжут на баррикадах. К тому же не следовало действовать заодно с австрийцами и неаполитанцами, расположившимися на востоке города. Во Франции многие сочли, что выбор направления атаки на Джаниколо продиктован желанием уберечь римские памятники. На самом же деле никто не заботился об античных ценностях, а атака Джаниколо казалась оптимальным вариантом.

Генерал от артиллерии согласился с мнением генерала Вайана. В случае разногласий решающий голос принадлежал главнокомандующему. Некоторые генералы подумывали о захвате замка Сант-Анджело, ибо таково было мнение Луи Наполеона Бонапарта, президента Французской республики, в свое время долго жившего в Риме и потому хорошо осведомленного о его топографии и нравах населения. По его мнению, римляне признают поражение только после того, как неприятель завладеет крепостью Сант-Анжджело. Тем не менее этот проект отклонили и целью атаки был утвержден Джаниколо.

Основным принципом инженерных войск является подготовка и атака в выступающей точке укрепления, в усиленном, а не в ослабленном его звене. Брешь пробивается в самом бастионе[23], а не в куртине[24], соединяющей два бастиона, так как они взаимно поддерживают друг друга и перекрестным огнем делают невозможным подход к куртине. Атаковать следует как можно дальше от обоих ворот, чтобы не облегчать возможный выход осажденных из бастиона.

Итак, какова же была позиция?

Вершина Джаниколо резко выдавалась и несла на себе два бастиона, будучи защищена впереди куртины равелином[25]. Несмотря на мощную защиту, именно этот выступ и был выбран целью атаки. Он находился на равном расстоянии от ворот Портезе и Сан-Панкрацио, отделявшихся друг от друга семью бастионами.

Но надо отдать должное римлянам – во время перемирия они не сидели сложа руки. Появилось множество баррикад, перекрывших все ведущие в центр города улицы, изрытые ямами и перегороженные завалами с оборудованными местами для стрелков. По распоряжению генерала Вайана, один полковник, капитан и несколько саперов произвели разведку до самых стен Рима. Оказалось, что ворота Сан-Панкрацио и прилегающие части крепостной стены обиты и обложены мешками с землей; зубцы на крепостной стене укрыты маленькими корзинками, в которых обычно продают фрукты и которых римляне насобирали многие тысячи. На холмах Тестаччо и Авентине возле церкви Сант-Алессио вздымались грандиозные батареи. Эта церковь стоит на левом берегу Тибра напротив ворот Портезе, смотрящих на левый берег. Тестаччо, холм высотой в сто двадцать футов, представляющий собой свалку старых гончарных изделий, возвышался в пятистах метрах к югу от Авентина. Пространство, занятое французской армией, имело пологий наклон к реке, так что батареи на Тестаччо и Авентине спокойно накрывали его своим огнем.

Мало-помалу защитники Рима полностью вооружили и укрепили четыре бастиона: первый – справа – защищал ворота Сан-Панкрацио, а три остальных располагались цепью слева от них. Два последних находились именно на выступе Джаниколо, так что атаку следовало начинать с них. Пространство, заключенное между бастионами и старой стеной, было изрыто траншеями и уставлено оборонительными сооружениями. Перед церковью Сан-Пьетро ин Монторио на старой стене также возвышались заново установленные батареи, задача которых была поразить собственные бастионы передней линии, если те будут взяты врагом в результате приступа. Слева от этих батарей, не более чем в ста метрах от ворот Сан-Панкрацио, стоял дом, в котором Гарибальди устроил свою штаб-квартиру.

Французам было необходимо обеспечить себе линию атаки, а для этого следовало занять ее оба конца. Прежде всего захватить плато, лежащее напротив той части Джаниколо, которую предполагалось осаждать; на левой стороне этого плато красовались виллы Памфили, Валентини, Корсини и церковь Сан-Панкрацио; с правой его стороны возвышался Монтеверде; между этими двумя точками – Корсини и Монтеверде – планировалось оборудовать плацдарм для атаки шириной в тысячу триста метров. На севере плато Корсини стояли лагерем части Маттеи; на юге Монтеверде размещались части Сантуччи и штаб-квартира. Таким образом, все операции по осаде, математически рассчитанные, геометрически выверенные, проводились на выступе Джаниколо и ограничивались, с одной стороны, дорогой на Чивитавеккью, а с другой – Виа-Портуэнзе. Монтеверде находилось лишь в восьмистах метрах от Сан-Карло, где размещались саперы.

Пространство, на котором должны были развернуться превосходно разработанные генералом Вайаном осада и штурм, представляло собой пересеченную местность, застроенную загородными домами, утопающими в виноградниках и плодовых садах; там сходилось несколько дорог.

Атаку начали с того, что обезвредили итальянские аванпосты[26].

Третьего июня в три часа утра бригада под командованием майора инженерных войск Фроссара выступила, чтобы занять плато, с тремя дворцами – Корсини, Валентини и Памфили. Итальянцы, распивавшие вино на этой последней вилле, были захвачены врасплох. Французские саперы при помощи мешка с порохом проделали брешь в крепостной стене. Эффект от взрыва превзошел все ожидания – оказывается, достаточно одного восьмикилограммового мешка пороха, на который кладется камень, доска и еще что-нибудь тяжелое для усиления взрыва, чтобы выломать дубовую дверь толщиной в десять сантиметров.