— Этот малый что, свихнулся или выпил лишнего? — спросил он.

Но Моуди невозмутимо, словно сказанное не имело к нему отношения, продолжал:

— Простите за вторжение, сэр. Я не стану докучать вам объяснениями, задам лишь один вопрос: записан ли у вас номер пятисотфунтовой банкноты, которой вы рассчитались за лошадь во Франции?

Гардиман потерял власть над собою.

— Ах, негодяй! — взорвался он. — Он, значит, вынюхивал, чем я занимался во Франции! Порядочный человек не станет совать нос в чужие дела!

— Порядочный человек не станет мстить женщине и скрывать от нее сведения, от которых, может быть, зависит ее участь! — твердо возразил Моуди.

Такой ответ, несмотря на гнев Гардимана, возымел некоторое действие. Хозяин встал и приблизился к Моуди. Несколько мгновений они молча стояли друг против друга.

— Я смотрю, вы не робкого десятка, — усмехнулся Гардиман, от раздражения переходя вдруг к иронии. — Ну что ж, придется оказать даме любезность и заглянуть в свои записи.

Он сунул руку в нагрудный карман, проверил остальные карманы, обыскал все на столе — книжки не было.

Моуди с нарастающей тревогой следил за ним.

— Ах, мистер Гардиман, только не говорите, что вы потеряли записную книжку!

Гардиман снова сел за стол, угрюмо покорившись этому новому несчастью.

— Ищите ее сами, если хотите, — вот все, что я могу вам предложить, — отвечал он. — Вероятно, я где-то ее обронил. — Он нетерпеливо обернулся к управляющему: — Ну же, что там еще подписывать? Еще немного, и я сойду с ума в этом проклятом доме!..

Выйдя из гостиной, Моуди направился на половину прислуги.

— Мистер Гардиман потерял свою записную книжку — найдите ее, — сказал он. — Она может быть в доме, на лужайке или под навесом. Нашедшему — десять фунтов.

Слуги, привлеченные обещанным вознаграждением, тотчас рассыпались в разные стороны. Те, кому выпало искать в саду, разделились: одни принялись за осмотр лужайки и клумб, другие проследовали прямиком в опустевший шатер. Последние были слишком увлечены поисками вожделенной книжки и не обратили внимания на пса, который в этот момент как раз закусывал оставшимися от гостей объедками. Завидев посторонних, пес через щель под холстом выполз наружу, обождал, пока все уйдут, и затем, вернувшись в шатер, продолжил пиршество.

Моуди же поспешил в ту часть сада, где рядом с кустарниковой аллеей его поджидала Изабелла.

Пока он докладывал ей о своей беседе с Гардиманом, девушка глядела на него с таким выражением, какого он не видел прежде в ее глазах, так что сердце его бешено заколотилось в груди, он смутился и умолк, не договорив.

— Я поняла, — тихо сказала она, когда он прервал свой рассказ. — Вы приносите мне еще одну жертву, Роберт! Вы, наверное, благороднейший из смертных!

Вспыхнув, как мальчишка, он опустил перед нею глаза.

— Я еще ничего для вас не сделал, — сказал он. — Но даже если записную книжку не найдут — не отчаивайтесь. Я знаю, к кому перешла банкнота, и теперь нужно только отыскать этого человека, чтобы установить, та это банкнота или нет.

Она грустно улыбнулась его воодушевлению.

— И вы опять собираетесь обратиться за помощью к мистеру Шарону? — спросила она. — После той шутки, что он сыграл со мной, я ни капельки ему не верю. О воре он, верно, знает не больше моего!

— Вы ошибаетесь, Изабелла. Он знает, кто вор. И я тоже.

Тут он остановился и сделал ей знак молчать. К ним приближался один из слуг Гардимана.

— Нашли записную книжку? — спросил Моуди.

— Нет, сэр.

— А мистер Гардиман уже уехал?

— Только что, сэр. Не будет ли еще каких распоряжений?

— Нет. На случай если книжка найдется, вот мой лондонский адрес.

Человек взял карточку и удалился. Моуди предложил Изабелле руку.

— Я провожу вас к вашей тетушке, — сказал он.

Возвращаясь из сада, они подходили уже к шатру, когда по пути им встретился господин, спешивший со стороны дома. Изабелле он был незнаком, Моуди же сразу узнал в нем мистера Феликса Суитсэра.

— А-а, это вы, дружище Моуди! — вскричал Феликс. — Счастливый человек! Все молодеете и молодеете! — Он приподнял шляпу перед Изабеллой, и на ней его бегающий взгляд вдруг остановился. — Я, кажется, имею честь говорить с будущей миссис Гардиман? Примите мои самые искренние поздравления. Но куда подевался наш друг Альфред?